– До свидания, мам, – каким-то чужим голосом говорю я, когда мама разжимает объятия.

– Поезжайте, мои хорошие, – говорит она, и ее голос тоже звучит странно. – Тетя Лена вас ждет.

Не хочу делать прощание еще более мучительным. Проглатываю слезы, вытираю глаза – и все.

Чуть позже мы с Трюс выезжаем из города. Над нами нависают серые тучи. Когда мы снова увидим маму? Какова вероятность того, что ее арестуют? И что тогда – отправят в немецкий трудовой лагерь, как евреев? Как долго они держат там людей?

А Трюс приняла все как должное, ни словом не возразила.

– Почему ты ничего не сказала? – набрасываюсь я на нее.

– Ты что, не понимаешь? Если бы мама не уехала, в подполье пришлось бы уйти нам. Радуйся, что все вышло наоборот.

Франс действительно уже несколько раз намекал на то, что неплохо бы съехать из дому и ночевать в разных местах. Но я не желаю ничего понимать!

– Радуйся? – кричу я. – Да я просто с ума схожу от радости!

Трюс молча пожимает плечами. С неба начинает падать легкая морось. На следующем повороте сестра говорит:

– Погоди-ка! – Она тормозит и слезает с велосипеда.

Я проезжаю еще несколько метров и останавливаюсь.

– Ну что такое? Поехали!

Трюс медленно подходит ко мне.

– Я еду в другую сторону.

– Да нет, это самый короткий путь, – нетерпеливо отвечаю я. – Давай же!

Дождь усиливается.

– Я с тобой не еду.

– Что?

– Да тише ты!

Я замираю. На противоположной стороне улицы у афишной тумбы стоят двое в черной форме боевиков НСД. Да нет, не могли они меня услышать, и я ведь ничего такого не сказала? К тому же им до нас нет дела. Один макает в ведро кисть и обмазывает клеем тумбу. Другой вытаскивает афишу, прикладывает ее к липкой поверхности и разглаживает. На ней – жуткая дьявольская физиономия. Желтая звезда. Текст: «“ВЕЧНЫЙ ЖИД” – ЭТОТ ФИЛЬМ ДОЛЖНЫ УВИДЕТЬ ВСЕ»[36].

– Какая мерзость! – громко восклицаю я.

Боевики двигаются дальше.

Трюс кладет руки на мой руль.

– Я поеду на Вагенвег. Франс должен подыскать мне другой адрес.

– Нет! – кричу я. – Нет! Ты поедешь со мной!

– Мы… у нас обеих в кармане по пистолету, – тихим, но не терпящим возражений голосом говорит сестра. – Что, если тетя Лена или дядя Кес их найдут?

– Не найдут.

– Я не поеду к тете Лене. Это слишком опасно.

– А с одним пистолетом – не слишком? – огрызаюсь я.

– Тсс! – шипит Трюс. – Да, и с одним слишком. Франсу придется найти другой адрес и для тебя.

– Поедем вместе! Пожалуйста! Спрячем оружие где-нибудь еще! У кого-нибудь из ребят.

– Ты разве не слыхала о гаагской группе, о том, как их сдали? Безопасней укрыться в разных местах. Так говорит Франс.

– Почему ты ничего не сказала при маме? Ты ведь уже давно это задумала, да? А мне, мне когда собиралась рассказать? – Мой голос звучит все громче. – То, что мама уехала, тебе на руку. Так или нет?

– Да не ори ты!

В лицо хлещет дождь. Я умолкаю. Меня распирает от ярости. На послезавтра у нас с Трюс запланирована акция. Важная. Но без мамы и без сестры мне страшно.

Трюс медленно качает головой.

– Ты поедешь к тете Лене. И будешь очень осторожна, – говорит она, вкладывая в эти слова весь свой авторитет.

– Мы должны держаться вместе. Я оставлю пистолет на Вагенвег! – молю я.

Мне прекрасно известно, что Мари Андриссен и его жена этому не обрадуются и что, если меня и вправду разыскивают, пистолет может понадобиться, но мне плевать.

– Тогда я поеду на Брауэрсстрат, в наш старый дом!

– Мама его сдала.

– Ах вот как? Она что, нашла жильцов? Мне и правда никто ничего не рассказывает!

Повисает пауза.

– Послушай, – наконец говорит Трюс, – Франс найдет для тебя адрес, но сейчас тебе непременно надо к тете Лене.

Я твердо ставлю ноги по обе стороны велосипеда и молча смотрю на нее. Я насквозь промокла, но не сдвинусь с места ни на сантиметр.

– Мне очень жаль, Фредди, – говорит Трюс.

Я молчу.

– Давай же! – Она вдруг срывается на крик и машет рукой, словно гонит от себя кошку. – Езжай!

– Иуда! – Я тоже кричу, чтобы не заплакать. – Предательница!

Я отворачиваюсь и все-таки сажусь на велосипед.

– Увидимся завтра, Фредди! – кричит она мне в спину.

В ее голосе сквозит нотка растерянности. Но я не отвечаю, не оборачиваюсь, не машу ей, только кручу педали. Она меня бросила! Домчавшись до конца улицы Зейсингел, я выезжаю из моего района, из моего города и качу вдоль реки Спарне. Лицо у меня холодное и мокрое, словно я плачу. Я думаю о послезавтрашней операции. Мне нужно быть сильной. Сильной.

<p>15</p>

Задание должны были выполнить Абе и Вигер. Не мы. Больше двух недель они следили за передвижениями «мишени». «Мишень» – так называл его Франс. Абе и Вигер выяснили, в котором часу этот Венема выходит из дому, когда возвращается, какой дорогой идет на службу. Они разузнали все, что только можно было разузнать. Но, когда настал день расплаты, оказалось, что мы должны поскорее расквитаться с кем-то другим. С более важной и опасной «мишенью». Планы переменились. Этот предатель уходил безнаказанным.

Трюс нахмурилась и посмотрела на Абе и Вигера, потом на Франса.

– Выходит, этот не такой уж плохой?