Читаем Девичья фамилия полностью

Лето было у Патриции любимым временем года. Не нужно ходить ни на занятия по катехизису, ни в школу. И можно гулять допоздна, ведь солнце заходит не раньше девяти. Она лежала на траве, опустив ноги в ручей. И если она не приносила домой вшей и не возвращалась вся в царапинах, никому не было до нее дела. В обед она ела то, что подавали в харчевне. Вечером, однако, кухня закрывалась, и вся семья ужинала на заднем дворе. Мама и бабушка сидели по обе стороны длинного стола, каждая спиной к своему дому – так проще было сходить за хлебом или оливковым маслом. Дядя Фернандо занимал один конец стола, отец – другой, а его дочери садились по бокам, Лавиния – рядом с Розой, Патриция – подле Сельмы. Если она качалась на стуле или роняла на землю кусок арбуза, отец отвешивал ей затрещину:

– А ну веди себя прилично, дикарка ты этакая.

Иногда по вечерам папа никак не оставлял ее в покое: смотрел на нее так, будто у нее снова были вши, говорил, что она похожа на дружка Брази, и смеялся. После ужина он отправлялся в Сан-Бенедетто выпивать с приятелями, а Патриция с Лавинией должны были помогать маме и бабушке убирать со стола. Когда во дворе воцарялся порядок, Сельма принималась за вышивку. Роза включала радио, а Лавиния садилась рядом с ней и слушала вечерние передачи. Дядя Фернандо лежал на белой гальке у ручья и курил, а Патриция устраивалась рядом с ним: вместе они соединяли звезды в небе, вычерчивая воображаемые фигуры, и пытались увидеть силуэты животных и лица людей. Эти моменты Патриция любила больше всего.

Но только не зимой. Зиму она терпеть не могла.

Ужинать во дворе было нельзя, такая стояла холодина, а порой и снег шел. Мамушка с дядей Фернандо ели в харчевне, а они вчетвером – в большом доме, рядом с очагом. У Патриции от вони горящих дров сводило живот и щипало глаза. Но хуже всего было сидеть за столом рядом с отцом, когда на дворе стояла зима, а в доме были только они четверо.

«Ты сегодня похожа на фасолину», – насмехался над ней Санти. «Сядь прямо». «Сходи за маслом к бабушке». «Включи свет, а то мне кажется, что я на кладбище». «Достань из погреба хорошее вино, сегодня мне хочется праздника».

– Почему я должна нести вино, если пить его собираешься ты? – сказала ему Патриция однажды вечером.

И отцовская ладонь сильно, сильнее, чем обычно, приложила ее по виску. Сельма попыталась было встать, но одного ледяного взгляда Санти хватило, чтобы она уселась на место и сцепила руки на животе.

– Иди за вином, живо.

– Я схожу, папа. – Лавиния вскочила на ноги.

– Нет. Пусть она сходит.

Санти занес ладонь для нового удара, подтверждая приказ, на случай, если дочь вновь примется спорить.

Поэтому Патриция надела куртку и, чувствуя, как мать и сестра провожают ее страдальческим взглядом таких же голубых, как у нее, глаз, побрела по снегу за вином. В другой раз это было масло или еще что-то, что вдруг взбредало в голову отцу.

В октябре 1961 года дяде Фернандо предложили работать подмастерьем в местечке Фальсопьяно, внизу, в долине, где только что построили гидроэлектростанцию. Там была мастерская, где всех желающих обучали работе с электрикой. И поскольку Фернандо был уверен, что в ближайшие несколько лет это дело станет самым выгодным, он подал заявку. Кое-что он уже умел и сам – научился, ремонтируя разные приборы. Вот только на работу, как выяснилось позже, брали только семейных, которым нужно было содержать жен и детей.

– Наконец-то в этой дерьмовой стране вспомнили об отцах семейств, – заявил Санти.

Он сидел в харчевне, как петух в курятнике, и даже не думал отправиться в долину, чтобы научиться менять лампочки; ему просто нравилось спорить с Фернандо, особенно когда у него было то, чего у шурина не было.

– А я говорила, что тебе пора жениться, говорила, – повторяла Роза целыми днями, гоняясь за Фернандо. – Вспомни, сколько лет я тебе это твержу! Так нет же: решил, видите ли, пожить в свое удовольствие, ишь! И вот результат.

Наконец однажды днем Фернандо пришел в большой дом, чтобы попросить Сельму о помощи, которую могла оказать только она. Он хотел взять с собой Патрицию и выдать за свою дочь на собеседовании с управляющим, который распределял рабочие места. Если бы речь шла о поездке в одну из четырех деревень, Фернандо придумал бы что-нибудь другое, но в городке за пятьдесят километров от дома, у подножья горы, был совершенно другой мир, где он никого не знал и никто не знал его. Поэтому нехитрый обман мог сработать, и он рассказал Сельме свой план.

– Возьму с собой Патрицию, она все быстро схватывает и похожа на меня, как родная дочь. Что плохого в том, чтобы помочь дяде?

Патриция, прятавшаяся за занавеской, все слышала и была страшно горда тем, что дядя выбрал ее, а не Лавинию. Сельма, хотя и не очень настойчиво, попыталась убедить Санти отпустить Патрицию с Фернандо. И, незнамо каким образом, ей это удалось.

– Иди с дядей, иди, – сказал ей Санти в тот вечер. – Сделаем ему одолжение, раз уж он не смог завести собственную дочь и берет взаймы моих.

Вдвоем с дядей Фернандо, без отца и без сестры. Вот это будет приключение!