Читаем Девятый круг полностью

— И мне тоже. Но ждет работа и банда юнцов с большим самомнением и буйным воображением, кого нужно научить мыслить общечеловеческими категориями. В любом случае остаемся на связи. Держи меня в курсе, поскольку у меня странное предчувствие.

Возникла пауза.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не знаю, как объяснить. Некое ощущение, которое мне пока сложно описать. И повторяю, мне нужно передать тебе одну вещь, возможно, очень важную, — сказал Себаштиану, вспомнив об осколке ампулы инсулина. — Я оставлю пакет на твое имя у привратника.

— Вот тебе раз, теперь ты напускаешь туману. Между прочим, никто тебя за язык не тянул.

— Я прочитаю протоколы и скажу яснее.

— Себаштиану, давай поступим иначе. Я пришлю к тебе водителя с краткими отчетами по двум эпизодам. Все документы дать тебе не могу, так как я еще с ними не закончил, но хоть что-то, чтобы ты стал разговорчивее.

— Превосходно. Но в течение часа, не позже. Потом мне нужно уйти.

— Договорились.

Морантес не подвел, досье с материалами по двум первым убийствам привезли довольно быстро. Себаштиану сказал Морантесу чистую правду: маньяк проявлялся поразительно часто. Как правило, после каждого убийства наступает период эмоционального затишья, серийнику требуется передышка, пока не завершится цикл реконструкции фантазии и навязчивые желания не подтолкнут его к новому преступлению. Тут уместна аналогия с массивной скороваркой: после того, как частично выпущен пар, внутреннее давление понижается и проходит некоторое время, прежде чем оно снова возрастет настолько, что зазвучит свисток.

Себаштиану устроился на одном из мягких диванов в гостиной. Он нетерпеливо вытряхнул документы из большого белого конверта, взглянул на часы и огорченно засопел. До начала конференции, где ему предстояло выступать, осталось меньше двух часов, а ведь еще нужно доехать до Автономного университета. [19]

В руках у Португальца оказались две подборки документов, сколотые по отдельности скрепками; их предваряла записка приятеля, гласившая: «Посмотрим, что ты извлечешь из этого».

Первый отчет содержал данные по убийству Ванессы Побласьон, известной как мадемуазель Нуар. Проститутка оказывала услуги садомазо, принимая клиентов в своей квартире в «австрийском» Мадриде. [20]Она также участвовала в шоу лесбиянок в низкопробном столичном кабаке два раза в неделю, что служило неплохой прибавкой к доходу от постоянной клиентуры. Ее квартира, окнами выходившая на мост Сеговии, была воплощением кошмара, апофеозом которого являлся пыточный зал с богатейшей коллекцией соответствующих атрибутов, включая маски и кожаную амуницию, цепи и ремни, плети и прочие орудия для истязаний, клетки и «коня». Убийца пришел в дом, очевидно, по предварительной договоренности. Вероятнее всего, он связался с жертвой по одному из объявлений, опубликованных в специальных журналах. Он хладнокровно задушил женщину шелковым шнуром, раздел донага и сотворил с ней нечто невообразимое, воспользовавшись различными приспособлениями из коллекции жертвы.

Полицию вызвали соседи, которых в течение нескольких дней беспокоило исходившее из квартиры зловоние. Взломав дверь, полицейские обнаружили два трупа в комнате — на тело Ванессы убийца положил мертвую птичку. Вокруг одной из лапок была обернута записка, вещавшая о похоти, наказании и самоубийстве:

В результате допроса соседей и клиентуры мадемуазель нашелся человек, случайно столкнувшийся на лестнице с подозрительным типом. Возможно, именно он убил Ванессу. Свидетель описал тщедушного мужчину в длинном плаще и шляпе. Судебно-медицинская экспертиза выявила в дыхательных путях и глазах Ванессы следы газообразного вещества, концентрированного ирританта, аналогичного тому, каким вывели из строя Хуана Аласену.

Вначале следственная бригада сосредоточилась на версии, что убийство совершено озлобленным клиентом или сексуальным извращенцем, слетевшим с тормозов. Но уже через несколько дней появление второй «предсмертной» записки на месте другого преступления возбудило подозрения, что в городе действует серийный убийца.