Читаем Девятнадцать стражей полностью

– Место есть, – вздохнул Туул, визуализируя кристаллом на стене напротив большого окна схему «Черно-красного». – В последнем летит только тринадцать. И остальное оборудование.

Генерал подошел к кристаллу, приложил к нему ладонь, на миг заневиделся.

– Ладно, – пробормотал, убирая руку.

Гормистр с неудовольствием покачал головой.

– Не могли бы вы, господин Генерал, делать это как-то деликатней, демоны от таких вивисекций глупеют.

– Прошу прощения. Нет времени. – Он перегнулся над заваленным бумагами столом Туула и пожал руку гормистра. – Бог в помощь.

– Бог в помощь, – попрощался Туул и сразу начал разговаривать с чьим-то дальним отражением в одном из поставленных на столе зеркал.

Майор и Генерал спустились по железным ступенькам на уровень ангарного пола; дверь конторы автоматически захлопнул за ними джинн дома.

Закраца поискал сигарету, прикурил, затянулся.

– Почему? – спросил, рефлекторно прикрыв их быстрой антиподслушкой.

– Потому что это – значительнее, чем тебе кажется.

– Что именно?

– Полетишь.

– Полечу. Слушаюсь. Конечно, полечу. Но демон интуиции советует мне быть осторожным.

– Хорошие у тебя демоны, – улыбнулся Генерал. – Будь осторожным; будь всегда.

– Вы не скажете?

– Скажу.

– Да-а, – вздохнул Закраца и снял чары.

Они двинулись к «Черно-красному». Челнок возвышался над полом на двадцать локтей. Имел форму пузатой сигары, изготовленной из дубового дерева, гладко отполированного и пропитанного олифой; с обеих концов челнок заканчивался симметричными розетками больших хрустальных окон. Генерал сморгнул себе взглядом дымник, четко визуализируя оплетавшее машину четвертное герметизирующее заклинание Лобонского-Крафта; не увидел в нем никаких пробелов – и не ожидал увидеть, зная тщательность магтехов Туула, – да и все равно пришлось бы им довериться, невозможно за всем проследить самому, конструкты чар космических кораблей принадлежали к самым многоуровневым и усложненным. Но у него имелся негативный опыт заатмосферных полетов. Однажды он уже пережил внезапную разгерметизацию корабля на орбите; только мгновенная, бездумная, артефактная реакция руки уберегла его от смерти от холода и удушья. С того времени – а случилось это одиннадцать лет назад – он не покидал планету без многократной страховки, причем из собственных чар. Он их не скрывал, и сопровождавшие его урвиты имели случай насладиться этим шедевром магического искусства, редуцирувавшего Лобонского-Крафта до одной тысячной энергоемкости и токсичности первоначального заклинания. Все равно никто не сумел бы его скопировать. Такие случаи прекрасно демонстрировали точность используемой номенклатуры: не наука – искусство. А Железный Генерал был его бесспорным архимастером.

Возле обозначенной столбом зеленого газа левитационной вертикали «Черно-красного», которой один из джиннов корабля втягивал пассажиров внутрь, они встретили пилота.

– Это честь, Генерал, – сказал кинетик, проглотив последний кусок поспешно доедаемого бутерброда.

– Личный? – спросил Генерал, указывая глазами на кобуру, пристегнутую к поясу пилота: из кобуры торчала рукоять пистолета, под дымником расцвеченного золотым и черным.

– Гм, да, – ответил кинетик, проходя сквозь зелень. – В Баурабиссе ходят разные слухи. Кратер в семи змеях от Монаха, а ведь идет война. Сами знаете, господин Генерал. Впрочем, что я с такой пукалкой смогу; это только для психологического спокойствия, – добавил он, взлетая к темному брюху челнока, которое, послушное воле джинна, уже распахивалось шестилепестковым отверстием.

Майор и Генерал влетели вслед за пилотом. Внутри стены фосфоресцировали оранжевым, здесь было даже светлее, чем в ангаре. «Черно-красный», как и все челноки, на самом деле был лишь крепким ящиком для перевозки людей и грузов на орбиту и назад. Был он меньше, чем казался снаружи. Состоял из двух помещений: кабины пилота впереди и остальной части сигары, где к стенам были прикреплены кресла для пассажиров и крюки для грузов. Чтобы использовать пространство по максимуму, эту часть челнока оплели заклинанием, которое точечно деформировало гравитацию: «низ» всегда находился под ногами, если хотя бы часть стопы касалась фосфоресцирующего дерева машины. Диаметр сигары превышал двенадцать локтей, поэтому тут не цеплялись головами о головы сидевших на «потолке», если, конечно, не слишком приближались к смотровому окну-розетке, где стены «Черно-красного» сходились.

Тут уже спал, пристегнувшись к креслу, один из выделенных урвитов – в неполном боевом мундире, в коконе сильного защитного заклинания.

Пилот, влетев внутрь, сразу исчез в своей кабине. Закраца и Генерал уселись поближе к хрустальной розетке; сквозь ее окна они с высоты видели чуть искривленный ангар, чуть искривленное небо.

– Выхожу к Шестерне, – проинформировал Жарный майора и превратился в смолисто-черную статую.