– Я никого не убивал в музее, – Тригорский уже тыкал пальцем следователю. – Запишите это, я требую, чтобы вы это в протокол занесли. Мразь эта кошачья-собачья – это одно, а люди – это другое. Может, кто и заслуживает смерти, но я не палач, я людей не сужу и не наказываю. На это есть суд и закон. В этом и смысл порядка в стране, в городе. Идеального порядка, который для меня дело святое!

– В блоге Ангела Майка было что-то про его отца? – спросила Катя участкового Миронова, когда они покинули кабинет следователя.

– Нет. Ни слова. Он об отце ничего не писал.

– А про место работы, про музей?

– Нет.

Участковый Миронов невесел. Разочарован.

– Вова, не вешайте нос, вы ведь поймали красногорского маньяка, – сказала Катя. – И такие маньяки тоже бывают. Если он убийца, то… убийств в музее больше не будет. И это уже хорошо.

– Знаете поговорку про яблоко от яблони? – спросил Миронов.

– Недалеко катится? Каков папаша, таков и сынок, может, еще хуже?

– Я сейчас вспомнил. Было про музей в блоге. Ангел писал, что ему нравится… то есть его возбуждает Давид.

– Какой еще Давид?

– Не знаю, вроде какая-то статуя в музее.

Глава 38

Пленки. Потерянное время

«Интуиция, которой нет», не обманула Катю: в эту ночь старший лейтенант Тимофей Дитмар не только не ложился спать, но даже и не покидал музей.

Вместе с дежурной сменой охраны и командой специалистов из технического управления МУРа он просматривал все пленки всех камер, начиная с вечера понедельника, когда в музей приехала комиссия Счетной палаты.

Записи дней убийств просматривались по нескольку раз, чуть ли не покадрово, однако ничего подозрительного на пленках так и не проявилось.

Дитмар видел их всех – Викторию Феофилактовну, Дарью Юдину, Кристину, профессора Олега Гайкина, смотрительниц Арину Шумякову и Василису Одоевцеву, Катю, Анфису.

Они мелькали среди десятков других сотрудников музея – смотрителей, научных работников, экскурсоводов, охранников, техников. Несколько раз на пленках появился Юсуф – на главной лестнице и в коридоре Верхнего царства, ведущем в директорское крыло.

Запись 24 часа – полные сутки, и дней почти неделя, к концу просмотра, к утру старший лейтенант Дитмар уже практически перестал различать, кто перед ним, – лица, лица, лица – сотрудники музея и огромное число посетителей.

Лишь Тригорских – отца и сына не видно было ни на одной пленке. Насчет Николая Тригорского сотрудники охраны музея пояснили – он же в дни дежурств все время в пультовой, сам сидит возле экранов, оттого и не светится. Или отлично знает, как не засветиться, как пройти мимо всех камер, потому что ему известны схема системы охраны музея (сам же принимал участие в ее установке и ремонте) и расположение «глазков».

Тригорского-младшего, белобрысого Ангела Майка, они тоже сначала не увидели на пленках. Однако в день убийства Дарьи Юдиной грива его светлых волос все же мелькнула в Египетском зале.

Дитмар видел на экране – сначала темнота, от камер нет толка, потому что свет в Египетском зале в тот день погас, затем свет зажегся, и вот он, Ангел Майк, на стремянке у стены, что-то там чинит, ковыряется в проводке. Затем мягко, пружинисто, как кошка, спрыгивает с лестницы и идет в глубь зала. Останавливается возле витрины с какими-то артефактами и долго, внимательно витрину разглядывает. В Египетском зале нет посетителей, только смотрительница Арина Шумякова.

– Что там выставлено? На что он смотрит? – спросил Дитмар у охранника музея.

– Это комната Мумий и саркофагов, – пояснил тот охотно. – А на витрине предметы погребального культа, которыми египтяне пользовались, подготавливая покойников… ну проще сказать, когда из умерших мумии делали, их сначала потрошили, мозги выкачивали через нос. Так вот это все инструменты. Так сказать, хирургический инвентарь тысячелетней давности.

– В общей сложности у нас потерянного времени уже около полутора часов, – сказал Дитмару сотрудник технического управления, внимательно следящий за показаниями временных таймеров на пленках. – Вот я дни записал, когда показания таймера не совпадают.

Дитмар глянул на записи.

– Кто дежурил в эти дни в пультовой? – спросил он.

Охранники сверились с графиком работы.

– Николай Тригорский. Да он сейчас почти каждый день работает, потому что у нас сезон отпусков начался, подменяем друг друга. Он же зам по техническому оснащению, так что начальника службы охраны временно замещает.

Дитмар посмотрел на часы: после звонка Кати из Красногорска о задержании Тригорского прошло уже много времени. Оперативная группа МУРа и Елистратов давно уже там.

– А где его стол, рабочее место? – спросил он.

– Вы около него стоите, – охранники показали на кожаное кресло напротив экранов, на которое Дитмар иногда облокачивался, если вставал размять ноги.

– Тут тумба с ящиками. Откройте, пожалуйста.

– Николай Григорьевич ящики свои запирает на ключ.

– Это нормально?

– Естественно. Мало ли что, тут же у нас пультовая, а он зам по технике, коды может хранить на дисках, другую техническую информацию системы охраны.