Читаем Девять воплощений кошки полностью

– Мафиозном, – Дарья Юдина встала. – А вы думали, я не в курсе. Простой, мол, бухгалтер, счетовод.

– Первое, что я подумал, что вы очень красивы. Смотреть больно.

Они встретились взглядом. Какие у них глаза… у этих парней с Востока…

– Ваше мнение никого не интересует.

– И с документами на передачу коллекции в дар у нас все законно.

– Ваше мнение никого не интересует! Кто вы вообще такой? Никто. Пустое место. Это с Узбеком до поры до времени вынуждены были считаться. Но его нет. А вы просто его слуга. Гастарбайтер. Завтра же я позвоню – приедут из миграционной службы и проверят вашу регистрацию.

– Звоните, вот телефон, – он придвинул к ней пальцем ее же сотовый, лежащий на столе на бумагах.

– Не трогайте мои вещи. Вы просто его слуга – много лет на побегушках, а потом лоб свой за него под пули подставляли. Слуга – это унизительно для мужчины.

– Чего ты добиваешься, женщина?

Он спросил это тихо. Не грубо, хотя и употребил «ты».

– Я хочу, чтобы вы… ты понял – эта коллекция НИКОГДА не станет частью музея. И я хочу, чтобы ты мне помог в этом.

– Я служу уважаемому Ибрагимбеку.

– Твой Узбек, твой хозяин мертв. А вы… ты еще так молод. И я хочу, чтобы ты осознал.

– Что я должен осознать?

– Твой Узбек был преступник. Его счастье, что он избежал тюрьмы тут и там у вас, в Ташкенте. Ему много чего инкриминировали, но никогда ничего не могли доказать.

– Женщина, чего ты хочешь?

Он стоял напротив нее. Он смотрел сверху вниз, и она знала куда – он смотрел в вырез ее блузки под деловым жакетом. Он смотрел на ее грудь.

– Ты должен понять, что такой человек, как твой покойный босс, ничего не может жертвовать государственному российскому музею, – сказала Дарья Юдина. – Никто этого все равно не позволит. Чтобы эта уголовная морда разыгрывала из себя роль этакого благодетеля, нового Третьякова…

Юсуф ослабил узел галстука.

– Есть люди, которые этого не допустят, – Дарья Юдина чувствовала его взгляд на себе. – Эти люди употребят все свое влияние. Имя, фамилия «Ибрагимбек Садыков» никогда не будут звучать в этих стенах. Ты неглупый парень, я хочу, чтобы ты понял – эта стена глухая. Ее тебе не пробить. Лучше, если ты сам…

– Что я сам?

– Как душеприказчик поможешь нам объявить эту сделку с дарственной незаконной. Ты ведь многое знаешь. И о том, как приобреталась эта коллекция. Так что всегда найдешь, что вспомнить, правда?

Он встал у нее за спиной. Она чувствовала его дыхание.

Он положил свою ладонь ей в вырез блузки.

Дарья Юдина – старший эксперт при аудиторе Счетной палаты – потеряла дар речи:

– Что ты себе позволяешь?

Юсуф нагнулся к самому ее лицу. Она ощутила аромат дорогого мужского парфюма и сигарет.

– Твоя кожа – атлас, и волосы, как шелк. Ты прекрасна, ты, как спелый плод, полный сока. Хочу выпить, вылизать тебя до дна.

– Ты что себе позволяешь?!

Мгновение, и она оказалась в кольце его рук. Он обнял ее властно, с могучей силой, вытащил из-за стола, подняв, как пушинку.

– С ума сошел? Я сейчас закричу!

– Кричи. Я хочу тебя.

Он осыпал поцелуями ее шею, плечи, волосы, грудь.

– Холодная, как лед, ты, горячая, как пламя… о, как ты красива…

Она молча вырывалась, пыталась уклониться, потом замерла. Его руки гладили ее тело – плоть зрелой женщины, изголодавшейся по ласке. Никогда прежде она не ощущала, не подозревала, не знала в себе… Словно некая могучая сила, словно ветер упругой волной… словно жар, жар костра, жар пустыни – горячий, как эти поцелуи… Никогда прежде ни с кем, ни в отвязной свободной юности, ни в постели с бывшим мужем, ни в мечтах, ни на вибраторе, ни во сне…

Он раздвинул ее ноги и усадил ее на себя, дав почувствовать мощь и твердость даже сквозь одежду.

– Ну кричи, что же ты не кричишь? Гибкая, нежная… сама красота…

– Я закричу! Не смей… что ты делаешь… Нет! Да… Ахххххххх, что ты со мной делаешь… Ооо, поцелуй… Подожди… надо дверь… закрой дверь… там ключ, сюда же войдут, я не могу…

Не отпуская, целуя, он понес ее к двери. Закрыл дверь, повернул ключ. Потом направился с ней на руках в сторону старого продавленного музейного дивана.

На диване он снял с нее туфли, покрывая поцелуями ее ступни в гольфах, снял брюки делового костюма, кружевные трусики и зарылся лицом в ее разом увлажнившуюся пахучую плоть.

Дарья Юдина – старший эксперт Счетной палаты, так сильно мечтавшая о карьере аудитора, столько лет не имевшая ни любовника, ни настоящего секса, пользовавшаяся для «здоровья» постылым дилдо, раскинувшись на диване, сгорая, почти теряя сознание от обрушившегося на нее блаженства, видела вокруг себя и над собой лишь голые мужские торсы.

Абсолютное бесстыдство нагой древней плоти, мраморная твердость членов, окаменелое семя, что вот-вот прольется горячей струей…

Когда он довел ее до конца, лаская языком и губами, а потом повернул и вошел туго и плотно, сладко и сильно сзади, Дарья Юдина молилась лишь об одном – как бы не заорать от наслаждения, что захлестывало ее дикой первобытной волной.

Здесь в этом пыльном музее, среди гипсовых масок горгон и вакханок.

С ним, с этим парнем с Востока… Незнакомым, чужим, преступным, опасным.

Невозможно противиться… не устоять…