Два вертолета из трех он использовал для бизнеса и развлечений, и за прошедший год зарегистрировал множество полетных планов. Законы о передвижении в воздушном пространстве над Лондоном и шоссе М25 соблюдались очень строго из-за большого количества пересекающихся маршрутов, по которым летали частные и пассажирские самолеты. В других частях страны допускались небольшие отклонения от маршрута. Психиатрическая лечебница Баруэлла располагалась в ста пятидесяти километрах от Лондона.

Джозеф уже зарегистрировал маршрут, согласно которому он вылетит из Лондона в сторону Кембриджа и Баруэллской лечебницы. У него был один-единственный шанс, и, тщательно все спланировав, он был уверен, что все пройдет как надо.

Перед тем как выйти из машины, он протер руль и ручки дверей. Он всегда водил машину в перчатках, но, в случае чего, это позволит ему выиграть больше времени.

Он взял небольшой рюкзак и поставил машину на сигнализацию. На взлетной площадке его ждал красный вертолет скорой помощи. Он убедился, что топливный бак заполнен и все находится на своем месте. Затем он забрался внутрь. У компании CM Logistic было подписано огромное количество контрактов на хранение и обслуживание транспортных средств, в том числе – двух вертолетов скорой помощи, которыми пользовались лондонские больницы. Этот вертолет только что прошел ежегодное техобслуживание и в течение двух дней должен был быть возвращен в эксплуатацию. Уладить некоторые бумажные формальности оказалось нелегко, но зато теперь у него в распоряжении был ключевой элемент его плана.

Получив от диспетчера разрешение на вылет, Джозеф завел двигатель. Лопасти начали раскручиваться, и вертолет скорой помощи быстро поднялся в ночное небо.

65

Уинстона перевели в изолятор, чтобы он мог продолжить работать с Питером. Они провели в отделении бок о бок много лет, и Питер знал, что в Баруэллской лечебнице покой заключенного был в приоритете.

Когда Уинстон принес Питеру ужин, он задержался у окошка чуть дольше обычного. Взгляд у него был мрачный и вместе с тем проницательный. Питер подошел, чтобы взять поднос.

– Что ты собираешься делать? – спросил Уинстон, не выпуская поднос из рук.

– Я собираюсь съесть эти помои, – сказал Питер.

– Я не об этом. Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Ты нападал на врачей и других пациентов и раньше, но со злости. Ты не был зол в то утро. Ты это спланировал.

Питер наклонился поближе к окошку.

– Ты ведь умный человек, Уинстон. Как так вышло, что ты прозябаешь в этой поганой дыре с поганой почасовой оплатой?

– От умного человека слышу, Питер. Зачем ты это сделал?

– Мередит Бакстер в конце концов стала совсем невыносима. Я никогда не верил в это ее показное стремление что-то изменить к лучшему. Если бы я ее не убил, то попытался бы кто-нибудь другой.

– Ты по какой-то причине сам хотел оказаться в изоляторе, – сказал Уинтон, точно насквозь просвечивая Питера своим проницательным взглядом. – Но по какой? – на мгновение Питера задумался, не умеет ли Уинстон читать мысли.

– Никогда не доверяй нам, Уинстон. Никому из нас. Нам нельзя помочь. Убийцы, насильники и совратители детей – мы все здесь одинаковые. Получаем удовольствие, причиняя людям боль.

Мгновение поколебавшись, Уинстон толкнул поднос сквозь окошко. Напоминающая сгустки клея еда разлетелась по полу камеры.

– Ты будешь гореть в аду.

– Ада не существует, Уинстон, а вот почасовая оплата – да. Подумай об этом, – прокричал Питер в захлопывающееся окошко.

Он был не в состоянии есть. У него бешено колотилось сердце, а по телу градом катился пот. Неужели это и правда случится? В Баруэллской лечебнице все было таким тихим и размеренным. Дорога до туалета казалась невероятно долгой. Он провел здесь столько времени. Неужели он покинет это место навсегда?

Когда Уинстон вернулся за подносом, его лицо снова приняло отсутствующее выражение. Он просунул в камеру капюшон, который Питер дрожащими руками натянул на голову.

Затем он подошел к окошку и протянул руки, на которые тут же были надеты наручники. Его адвокат выдвинул требование, чтобы ему не заковывали руки за спиной из-за травмы, которую он получил, когда его ударили электрошоком и связали. Когда наручники были надежно застегнуты, Уинстон открыл дверь и провел Питера вниз по коридору к выходу в прогулочный дворик. Он медленно и методично отпирал замки на двери.

– Ладно, Питер, у тебя пятнадцать минут, – сказал он и отступил назад.

Питер вышел в маленький дворик и вдохнул свежий вечерний воздух. Через небольшое стеклянное окошко в двери он увидел, как Уинстон запер дверь на все три замка. Затем он прицепил связку ключей к поясу и исчез из виду.

Питер походил по небольшому помещению, посмотрел наверх, на клочок темного неба, отсвечивающего оранжевым из-за уличных фонарей. Тихо. Слишком тихо. Он вздохнул, лицом ощутив прикосновение холодной металлической сетки.

* * *