Читаем Девяносто триллионов Фаустов полностью

Он поудобнее устроился в скафандре, и его мысли перешли на более личные предметы. Он по-прежнему чувствовал себя очень… странно – особенно, когда менял позу. Он и не думал, насколько вездесуща была эта вещь, покуда ее не стало. Медицинская лаборатория под руководством Тобруш провела идеальную операцию; не было ни осложнений, ни боли – ничего. Что, разумеется, было еще более странно. Миколианцы ничего не знали об анатомии человека и полностью доверились компьютеру; тот учел все и вывел мочеиспускательный канал рядом с анальным проходом. Оставалось лишь догадываться, на лечение каких травм он был запрограммирован. На том месте не осталось ничего, даже шрама.

Он по-прежнему испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он испытывал горечь утраты, а также психологические проблемы самоидентификации как мужчины. Очень трудно оказалось приспособиться и принять случившееся. Но, с другой стороны, он чувствовал себя так, словно огромная гора свалилась с его плеч, как будто эта громадная тяжесть, бушующее безумие, также оказалось удалена. Он оплакивал утрату, но вместе с тем считал, что принял правильное решение. Возможно, позже, если им удастся все это пережить, если Механик будет побежден, а Кинтара разбиты, задним числом он будет очень сожалеть об этом, но не теперь. Конечно, они смогли бы и вырастить что угодно, будь у них образец его кожи и генетический код – но такие мысли он старался сразу выкидывать из головы. Он сжег мосты и останется тем, кем стал, во что бы то ни стало.

У Кинтара не осталось ничего, чем его могли бы соблазнить. Жизнь? Они получат ее без большого труда, но он тоже постарается прихватить с собой парочку. Определенно не флирт и не секс, и даже если они предложат ему восстановление, он уже все решил. Бессмертие? Он не был вполне уверен, но верил, что те, кто расслышал голос субатомной частицы в бесконечной Вселенной, не дадут ему пропасть.

Модра вышла из туалета и упала в свое кресло.

– Снова тошнит? – спросил он.

– Мутит. Так же, как вчера. Я приняла таблетку от космической болезни, но, похоже, не подействовало. Ладно, если это как вчера, то скоро пройдет. Что нового?

– Разрывов нет, но все большая часть этой мерзости определенно перемещается внутрь. Конечно, Миколь для них – благодатная почва, на людей им наплевать. Их задача – уничтожить повелителей. Если то, что мы слышали про Мицлаплан – правда, то, видимо, на Бирже такая же неразбериха. Черт, они ведь могут захватывать в Бирже целые планеты, и никто не заметит! Впрочем, я думаю, что их цель – развязать войну. Хранители и Мицлапланы, конечно же, припомнят Миколям старые грешки, а демоны постараются разъединить ядро их империи и сделать так, чтобы они не смогли организовать достойную оборону. Миколей они боятся больше всех, потому что те могут перемещаться незаметно. Могу поклясться, что где-то прямо сейчас в одной из лабораторий Биржи, а может, и Мицлаплана, на некого ученого снизошло озарение и он изобрел идеальный тест, выявляющий тело-носитель Миколя.

Она недоверчиво взглянула на него.

– Ты правда так думаешь?

– Я бы на их месте поступил именно так. Думаешь, Сама-знаешь-кому не придет в голову та же мысль? Кроме того, расе, которая сама вывела или создала Миколей, разумеется, стопроцентно известен их родной мир, их генетика и наука, так что рецепт геноцида, считай, готов. Как бы то ни было, при этом Трем Империям ни за что будет не собраться вместе, когда начнется заварушка.

Она откинулась в кресле, и ей стало полегче.

– Тобруш! Джозеф!

– Мы здесь.

– Ни одного разрыва за три дня! Что нам делать?

– Если считаете, что выхода совсем нет, проложите по картам курс с минимальной вероятностью перехвата. Затем летите на субсветовой. Если вас засекут, сдавайтесь. Вы не лишены определенной мощи.

В этом был смысл.

– Что, если мы просто попробуем прорваться напрямую на полной скорости?

– Не стоит. Вы не знаете, что оно способно сделать с вами, и там наверняка есть ваши описания, что-нибудь вроде «их разыскивают Кинтара». Даже если вы прорветесь и избежите порчи, эта дрянь может засечь ваше местоположение, а по каналу связи – и наше тоже. Здесь, в Кваамиле, их невероятно много. Мы не решаемся подойти даже на пять световых лет к ближайшему миру, занятому ими, и каждый раз, когда мы проверяем, их оказывается все больше. Джозеф побывал во многих регионах, и дела там обстоят более чем неважно.

– Если их так много, как же он туда пробрался?

– А ты подумай! Регион ведь захвачен Кинтара? Ты представляешь себе, сколько им требуется открытых пентаграмм на скопление из тринадцати звездных систем? Даже точку выхода незачем указывать; Кинтара нужны быстрые входы и выходы. Не очень удобно для транспортировки, но чрезвычайно – когда надо просто бросить быстрый взгляд на тысячу мест. Обратись к его сознанию, если хочешь сам посмотреть на то, что видел он.