Читаем Девяносто шесть полностью

Миша попытался вступить в дискуссию, но ничего не вышло. Нам предложили либо ждать месяц, чтобы проверить машину бесплатно, либо пройти её сегодня у них, но за пять тысяч. Для меня это были космические деньги – ведь было у меня ровно столько, чтобы просто оформить машину на меня, даже без смены номерных знаков.

– Не переживай, я буду ехать спереди, а ты за мной. – Успокаивал Миша. На самом деле так действительно было спокойней, потому что по городу сама я ездила только с инструктором.

Никогда в своей жизни не чувствовала себя более странно. Не думала, что поставить старую машину на учёт так сложно. Снова припарковавшись к "чудненькому" заведению, мы зашли внутрь и ожидали сурового мужчину в форме. Мне стало страшно: скоро меня потащат не пойми куда, не пойми зачем и не пойми почему! Успокаивала только одна мысль: я не одна. По правде говоря, я одна на это и не решилась бы.

Через час у нас на руках акт, что машина должна пройти экспертизу. Ну, а что сделать? Придётся ехать. Проверяющий мою машинку решил ехать со мной в Москвиче, сел на заднее сиденье и поехали мы в седьмой участок Полиции нашего города. Но путь лежал через заправку. И тут я ощутила ещё один огромный плюс этой машины – горловина бензобака находится посередине, поэтому подъезжай на любую колонку! «Скажи нет очередям, купи Москвич!» – наверное, в советском союзе так рекламировали эти машинки, подумала я и улыбнулась. Только вот, чтобы открыть багажник, а с ним и люк бензобака, нужно дёрнуть ручку возле сиденья заднего пассажира справа. О чём думали инженеры? Но, наверное, там не дураки сидели, и решили они это не просто так. Я подошла к двери, где, собственно, сидел товарищ полицейский. Я открыла его дверь, он чуть не вывалился наружу. Удивленным взглядом посмотрел на меня, но ничего не спросил. Я дернула ручку, открылся багажник, номерной знак отклонился от люка бензобака и пожалуйста – заправляйтесь. Тогда он удивился ещё больше. Мы залили 92 бензина и поехали в пункт назначения. В отделении мы просидели почти 3 часа. Пока мы ехали, путь казался долгим, лежащим через весь город, словно наша Тюмень раза в два больше фактического её размера. Я чувствовала взгляд сурового полицейского на себе, и иногда сталкивалась взглядом в зеркале заднего вида. Удивление суровый дяденька снова не смог сдержать, и мне показалось, что его история друзьям про девочку и старую рухлядь будет занимательной.

Спустя минут 15, мы прибыли в пункт назначения. Не очень милое место, знаете. Здесь сидят и законопослушные люди, и иной раз мимо тебя полицеские протаскивают какого-нибудь уличного хулигана с автоматами за спиной. Зрелище не из лучших, а про ощущения я уж лучше промолчу.

Томительное ожидание и неловкое молчание. Я хотела как-то отблагодарить Мишу, что он побывал со мной в самых злачных местах и потратил на это много времени, практически весь день. Но нужные слова как-то не находились. Мы обсуждали то, как интересно и непредсказуемо проходит жизнь.

Наконец, к нам вышла дознаватель и увела меня с собой в кабинет. Маленькое помещение с разодранным линолеумом на полу мне чем-то напомнило кладовку, посреди которой стоял стол с кучей бумаг, в углу кабинета стояло два высоких сейфа до потолка, и два стула, на один из которых мне нужно было присесть. Мне пришлось дать показания: у меня собрали всю информацию, дабы убедиться, что машина не в угоне, всё отксерокопировали, собрали подписи и нас направили другому человеку. Лишних вопросов не задавали. Примерно через полчаса я вышла из кабинета, снова шла по длинному коридору, справа и слева которого находились изоляторы и словно комнаты для пыток. Позже оказалось, что машину надо отвезти в другое место. На улице уже начало смеркаться. Мы ещё подождали минут 20, и затем встал вопрос: а как же ехать? может, на эвакуаторе? – ну тогда ждите ещё час другой.

Короче говоря, повезла я снова дядю полицейского в другое место (ох уж это неловкое чувство, словно ты сдаёшь экзамен в автошколе 2 раза за день…), только уже ставить автомобиль на охраняемую территорию частного сектора, где уже стояло несколько машин. Кстати, парковка была весьма далеко от того места, где проходит экспертиза. Сзади ехала газель полицейского отделения с колоритным набором: дознаватель, дядя-полицейский, из-за которого мы тут, и ещё пара людей в форме. Я уже не помню, как я доехала. Но прекрасно помню неудобный заезд на парковку в узком и заснеженном месте. Миша вызвался помочь поставить Москвича туда. Машина буксовала и скользила, словно упиралась.

На месте Москвича опечатали коричневым скотчем, который клеили и на хром, и на стекла. Мое сердце обливалось кровью. За что, за что мне это?

– Ждите, примерно через недельки 2 вам позвонят. Вам надо будет снова приехать сюда, чтобы перегнать машину на экспертизу, и там при вас её будут ковырять. – сказал мне дядя полицейский, убирая скотч в карман.