Читаем Девадаси. Верность любви полностью

И вдруг его словно ударили по голове. Что, если Матильду де Лаваль бросили в общую могилу? Кем она была, когда умирала? Безвестной сумасшедшей? Его прошиб озноб. Жизнь — это огненное поле; никогда не знаешь, что сгорит к тому времени, как ты его перейдешь, и что удастся спасти…

— Я вернусь в Париж и добьюсь правды, даже если это будет стоить мне жизни, — сурово произнес молодой человек. И сухо добавил: — Я поговорю с Урсулой. Подождите здесь.

Анри быстрым шагом вошел в комнату и прикрыл за собой дверь.

Увидев его, Урсула резко поднялась с дивана. Молодой человек молчал, а она пытливо и радостно вглядывалась в его лицо, ища в нем следы прежних чувств.

Лицо Анри де Лаваля оставалось напряженным и замкнутым, в глазах затаилась мрачная тень. Ничего не осталось от юношеской безмятежности и мечтательной отрешенности взгляда. Перед ней стоял сильный духом мужчина, безжалостный ко всему, что касалось былых страданий и прежней любви.

— Что вы хотели мне сказать?

— Анри! — Урсула трогательно прижала руки к груди. Ее глаза были полны слез, губы дрожали. — У нас мало времени, потому скажу откровенно и прямо. Ты не представляешь, как я ждала этой встречи, как рада видеть тебя! Прошлая жизнь была ошибкой!

— Которую ваша мать не желает признавать.

— Она сделает это! Я сумею ее убедить.

— Хорошо, — нетерпеливо произнес Анри де Лаваль. — Чего вы от меня хотите?

В его холодном тоне звенел металл, и Урсула почувствовала, как ее сердце больно сжимается при каждом вдохе. Ее руки упали и повисли, словно плети, во взгляде карих глаз затаилась тоска.

— Я была напугана и растеряна, я была глупа, — тихим, срывающимся от напряжения голосом заговорила Урсула. — Клянусь, Анри, я хотела еще раз прийти в тюрьму, но меня не пустили. Не разрешили передать тебе записку. А потом твои следы затерялись. Я решила попытаться тебя забыть и вышла замуж за первого, кто сделал мне предложение. Поверь, я не была счастлива ни единой минуты. Меня терзали два чувства: угрызения совести и любовь. Муж предал и бросил меня, но я не жалею, поскольку рано или поздно оставила бы его сама. Я поехала с ним в Индию от безысходности: мы разорились, папа покончил с собой. Прости меня, Анри!

Урсула умолкла и, затаив дыхание, ждала ответа. Она знала, что не переживет крушения надежд, и лихорадочно вспоминала все то, что говорила ей мать. Внезапно на память пришли слова: «Они умеют соблазнять мужчин. Они не знают, что такое первородный грех, и потому не ведают стыда».

Щеки молодой женщины заалели, и она решительно тряхнула головой.

— Скажу тебе правду, Анри, и не важно, если ты решишь, что я потеряла стыд. Когда я спала с мужем, то на его месте всегда представляла тебя. Я и теперь хочу тебя так сильно, что, если ты возьмешь меня прямо сейчас, на этом диване, я буду счастлива!

Видя, что Анри не двигается с места, Урсула приблизилась к нему, обвила руками его шею и прижалась к окаменевшему телу. Когда, приподнявшись на цыпочки, молодая женщина коснулась губами его губ, она ощутила, как мышцы Анри напряглись… В следующее мгновение отчуждение рухнуло, как рушится плотина под напором воды. Урсула почувствовала, что он отвечает на ее поцелуй, а сильные горячие руки мягко обнимают ее плечи.

Поцелуи Анри были иными, чем раньше, не юношески робкими, а по-мужски страстными. Урсула не испугалась. Она была готова завоевать его любой ценой, украсть у судьбы. Отобрать у индианки Тулси.

Она не боялась, что за дверью стоит ее мать и что в любой момент сюда могут войти люди. Ничто не имело значения перед стремлением испытать настоящее, трепетное наслаждение, перед возможностью вернуть любовь.

Прежде чем раздеть Урсулу, Анри быстро скинул сорочку, и молодая женщина осторожно и нежно положила руки ему на грудь. Какая прохладная кожа! Сейчас он тоже увидит ее тело, увидит впервые в жизни — стройное и вместе с тем соблазнительно округлое, белокожее.

Неожиданно Анри отстранил ее руки: он заметил, что Урсула смотрит на его плечо. Молодой человек усмехнулся. Она не забыла; должно быть, все это время она думала о клейме.

— Да, — спокойно произнес он, — я хотел, чтобы ты увидела. Лилии нет. Просто след от ожога. Не очень красиво смотрится, но никто не сможет назвать это позором. И теперь моя цель — сделать так, чтобы позор был смыт с моего имени.

У Урсулы похолодела кровь. Он притворялся. Он не хотел ее.

— Значит, ты мне солгал? — пролепетала она, имея в виду и клеймо, и чувства.

— Ты никогда не узнаешь правды. — Анри застегнул рубашку. — Кроме одной: между нами все кончено.

— Ты решил меня унизить, — прошептала Урсула, — растоптать мою гордость. Это недостойно мужчины.

Анри пожал плечами.

— Такого, как я? Почему нет? Я больше не дворянин — меня лишили всех прав. Я преступник, беглый каторжник, галерник. Прости, Урсула, ты снова ошиблась в выборе!

С этими словами он вышел за дверь, а молодая женщина упала на диван и закрыла лицо руками. Боже, неужели все на свете — обман? Неужели его чувства погибли и она никогда не сможет подобрать ключ к его сердцу?