Читаем Девадаси. Верность любви полностью

Возмущение и ревность пронзили его подобно молнии: эта женщина принадлежала только ему, прикосновение к ней постороннего мужчины было равносильно осквернению святыни! Рамчанд был здравомыслящим и осторожным человеком, он много лет общался с англичанами, постиг разницу двух культур, но в этот миг думал только о жесточайшем оскорблении, которое нельзя оправдать ничем.

Он бросился к Дэвису и жене, схватил офицера за шиворот и ударил кулаком. Глаза Рамчанда дико блестели, губы гневно подергивались. Один из товарищей Дэвиса выхватил саблю и кинулся наперерез, желая припугнуть индийца, а тот, внезапно развернувшись, напоролся на острие и тут же рухнул наземь.

Вмиг протрезвевшие англичане подбежали к Рамчанду. Его тело было бездыханным; он умер почти мгновенно, без мучений и осознания того, что занавес его нынешней жизни опустился навсегда.

Тулси стояла бледная и неподвижная, как статуя. Удар обрушился слишком внезапно, она еще не успела понять, что произошло.

Рамчанда перенесли в дом и положили на диван. Англичане не смотрели друг другу в глаза и старательно отводили взгляд от Тулси. Каждый думал о том, как отвести от себя обвинения и предотвратить наказание. Погиб не простой человек, один из видных торговых деятелей Восточной Индии. Местная знать впадет в гнев, от своего начальства тоже не стоит ждать милостей.

Наступило утро. Вопли Кайлаш — безнадежные, бесконечно унылые, на одной ноте, разносились по всему дому. Тетка Рамчанда рвала на себе волосы и беспрерывно кричала, раскачиваясь из стороны в сторону. Тулси молчала. Она неподвижно сидела возле тела мужа, в ее лице не было ни кровинки, а в огромных, обведенных черными кругами глазах стояли непролитые слезы.

Молодая женщина окончательно поняла: ее предначертание — нести горе другим. Из-за нее умерла мать, отец отправился в неведомые странствия, погиб Хариш и — что само страшное! — умер Рамчанд, ее муж, от которого она видела только добро.

«Я должна умереть», — сказала себе Тулси и принялась нежно гладить волосы Рамчанда. Больше он никогда не встанет, не посмотрит на нее с любовью и нежностью, не произнесет ни единого слова!

Неизбежна смерть рожденного, как и рождение умершего; каждый, кто ушел во тьму, рано или поздно снова войдет в пределы света, но как Рамчанду и Тулси больше не суждено встретиться, так и вновь родившиеся уже не будут такими, как они.

Вскоре Кайлаш нашла в себе силы заняться устройством похорон. Следуя обычаю, женщина обратилась к астрологу, и он определил ближайший благоприятный день и час для погребения: завтра на рассвете будет зажжен костер. Завтра Тулси, как вдова, должна сгореть в его пламени заживо вместе с мертвым мужем, после чего их пепел смешают и развеют над водами священного Ганга.

Как сказал старик возле храма богини Кали, сладкий сон ее жизни был недолог. Таким же коротким оказалось и ее счастье.

В тот день в доме перебывало немало народу. Все выражали осиротевшим женщинам искреннее сочувствие и напутствовали Тулси, говоря, что избранный ею путь есть путь победы над небытием и обретения себя в образе бессмертной богини. Безмерно расстроенный, раскаявшийся Уильям Дэвис прислал корзину цветов; он не пришел, но его начальство посетило Тулси и Кайлаш. Англичане опасались, что женщины могут подать жалобу губернатору, но ни одна из них не помышляли о мести. То, что должно было свершиться, свершилось согласно закону кармы. Человек — должник бога, вся его жизнь — жертвоприношение, последнее и решающее из которых — смерть.

Наступила ночь, наполненный лунным светом воздух был сказочно неподвижен, а небо — необъятное, всепоглощающее, величавое — походило на океан черной туши.

Пришли брахманы и стали читать сутры. Молодая вдова удалилась в свою комнату.

Кайлаш тихо вошла, села на диван и с жалостью посмотрела на Тулси. Потом прошептала:

— Я потеряла племянника, а теперь теряю тебя! Гибель Рамчанда стала ужасным горем, но при мысли о твоей смерти у меня леденеет кровь! Потому что я знаю, когда и как это случится. Если бы ты ждала ребенка, тогда бы мы отступили от обычая во имя жизни сына Рамчанда!

— Я не беременна. И я хочу умереть, — твердо произнесла вдова.

— О да, я тебя понимаю!

Кайлаш закрыла лицо руками. Она вспоминала Малати, свою сестру, мать Рамчанда, ее замкнутое и в то же время просветленное лицо, когда она легла рядом с мертвым мужем. В этот миг она была красива потусторонней, неземной красотой.

А потом в небо взвился столб огня и Малати превратилась в живой факел. Пламя вгрызалось в тело женщины, кожа почернела и сморщилась, но несчастная была еще жива и исходила криком, в котором не осталось ничего человеческого.

Именно тогда Кайлаш втайне от всех и даже от самой себя решила, что никогда не выйдет замуж. Потому что боится умереть страшной смертью, потому что не уверена в том, что сумеет исполнить священный долг, если по велению богов супруг скончается раньше. Лучше быть одинокой, чем умереть такой ужасной смертью — когда огонь врывается в тело, когда лопается кожа, выгорают глаза, обнажаются кости.