Читаем Девадаси. Верность любви полностью

Наконец солдаты разняли дерущихся. Анри заперли в сарае, служившем карцером. Жантилю предложили написать рапорт.

На следующее утро Анри вывели на плац. Ему было назначено двадцать палочных ударов. Юношу заставили раздеться до пояса, и тогда все увидели страшное и позорное клеймо убийцы.

Во время наказания Анри не издал ни звука, хотя боль была подобна взрыву, обжигала огнем до самых костей, тогда как душу терзали уязвленная гордость и стыд.

— За что, черт возьми, осужден этот парень? — спросил командующий. — Кто-нибудь видел его бумаги? Как он сюда попал?

В тот же день ему показали документы, и полковник сказал:

— По-видимому, произошла ошибка. Этот человек должен отбывать наказание на галерах. В рядах нашей армии не место клейменым каторжникам!

— Прикажете отправить обратно во Францию? — произнес один из офицеров, на что командующий ответил:

— Дешевле и проще будет повесить. Заодно покажем пример тем, кто считает, что можно безнаказанно нарушать дисциплину.

Анри лежал в холодном, сыром помещении, почти утопая в грязи, воде и собственной крови. Он не знал о приговоре и только догадывался о том, что с ним могут сделать. На дворе по-прежнему лил дождь, а с океана наползал туман, такой густой, что ничего нельзя было разглядеть на расстоянии вытянутой руки.

Когда Анри услышал тихий голос, ему показалось, что это происходит во сне.

Он из последних сил подполз к дверям и снова услышал, на сей раз наяву:

— Индра, ты здесь? Послушай, тебе нужно бежать!

Молодой человек невольно улыбнулся. Чарака! Как он здесь оказался?

— Как ты меня назвал?

— Индра. Так зовут нашего бога грома и молнии. Он одерживает победы над демонами, сокрушает неприступные крепости и спасает мир от гибели. Многие называют этим именем своих сыновей. Мальчики вырастают мужественными и смелыми.

— Но мое имя Генрих. Анри.

— Я и говорю — Индра. Я слышал, тебя хотят убить. Ты не должен сдаваться. Беги!

— А как же охрана?

Чарака засмеялся.

— Спит. Я жил в деревне и знаю много разных растений. Кое-что прихватил с собой, и теперь пригодилось — подмешал им в вино!

— Тебя могут наказать!

— Чарака не так глуп, как думают белые люди. Я спал, не мой караул. А эти ничего не вспомнят. Вспомнят — будет хуже. Нечего пить на посту! Я взял у них ключи, потом положу на место. Сейчас открою дверь. Выходи.

Анри выполз в черную ночь, под упорный, ударяющий по земле дождь и ветер, который, казалось, несся по невидимому бесконечному туннелю в такой же бесконечный рай или ад. Он с трудом поднялся на ноги и сказал:

— Куда я пойду? Кругом джунгли, дикие звери, враги — и французы, и англичане. И этот дождь! У меня нет ни оружия, ни надежды, ни сил!

— Надежда есть. В душе. Оружие — в сердце. Силы тоже появятся. Вперед, Индра, ты сможешь, — уверенно произнес Чарака. — Иди вдоль берега, туда, — он показал на восток, — к Гангу. Это священная река, на ее берегах ты найдешь спасение от своих несчастий.

— Несчастье, которое случилось со мной, — навсегда! — потерянно произнес Анри. — Вот, смотри! — И показал клеймо на плече.

— Даже смерть не вечна, а уж тем более — несчастья, — убежденно промолвил Чарака. — Твой знак — водяная лилия, лотос, священный цветок. Лотос — это жизнь. Можно думать о прошлом, считать себя проклятым и нести в себе этот груз, а можно увидеть новое, освободиться и идти дальше. Главное, что ты чист перед богом. Поверь, ты еще будешь счастлив, Индра.

1753 год, Калькутта, Индия

В измученной ливнями природе наступило затишье, и теперь можно было любоваться крупными алыми цветами ашока в саду (согласно поверью, особенно прекрасными, если их лелеет рука красивой женщины!), желтыми соцветиями чампака, благоухающим жасмином.

Рамчанд нашел жену на качелях и на мгновение остановился, залюбовавшись чудесным зрелищем: концы сари взлетали, распускаясь, точно хвост павлина, в волосах вспыхивали радужные огоньки каменьев, а на прелестном лице — выражение блаженства, подобное тому, что дарит безвременье и счастливое неведение бед, какое способны постичь только боги.

— Тулси!

Она остановила качели и грациозно спрыгнула на землю. Рамчанд подошел и сделал то, чего никогда не делал днем, в саду: крепко прижал жену к себе и прильнул к ее губам страстным поцелуем.

— Тулси! Ты моя — навсегда, в жизни и в смерти.

Вновь услышав слова, которые Рамчанд произнес в первую брачную ночь, молодая женщина встревожилась.

— Почему вы это говорите?

Он усмехнулся. Внезапно вспыхнувшее желание исчезло под невидимым и непонятным грузом.

— Не знаю. Сегодня мне приснилась богиня Кали. Она звала меня к себе. Как известно, она не любит мужчин. А рядом с ней стояла моя первая жена Мадхукар с ребенком на руках, она смотрела на меня с такой любовью и лаской…

— Однажды я тоже видела Кали во сне, — быстро произнесла Тулси. — Потом пришли вы и увезли меня с собой. С тех пор я считаю эту богиню своей защитницей.

— Скажи, — вдруг спросил он, — ты не жалеешь о том, что вышла за меня замуж?

Тулси ответила с искренним волнением, радостью и страстью:

— Я не жалела об этом ни единой минуты!

Рамчанд улыбнулся.