Читаем Детка полностью

— Я вернусь к нам домой только если ты пообещаешь не давить. Понимаешь, больше не хочется обжечься и мне… нужно решить, стоит ли начинать то, от чего потом не вылечиться! — Грант выдал пару крепких словечек и сделал шаг ко мне, намереваясь обнять, только вот я была непоколебима: — Дай мне время, прошу!

Марк закрыл глаза и обессиленно провел рукой по волосам. Я видела его метания, жалела, понимала… Только сейчас не могла пойти на поводу. Увы, как оказалось одной любви мало для счастья!

— Согласен, моя хорошая, — наконец, нехотя сказал он спустя целую вечность. Был видно, что слова давались ему с трудом, но он еще не понимал, как много это говорит о его чувствах. — Все, что хочешь! Только поехали уже домой…

Я улыбнулась ему, зная, что решение мною почти принято. Человек, который любит по-настоящему, станет думать сперва о второй половине, а уж потом о своих интересах. Будь его повышенное внимание ко мне только сексуального плана — я давно уже была бы в его спальне. Но он подарил мне выбор, дал понять, что готов на все ради нормального диалога.

Написав спящему другу записку, я отправилась домой с Марком.

* * *

Он сдержал обещание и не стал наседать. Грант просто привез меня домой и позволил самой дойти до постели. Только вот… дорога в мою комнату с самого входа была усыпана синими лепестками. И только в своей спальне я смогла найти стебли от них.

Это не выглядело, как романтический жест или милое признание в любви. Нет. Оборванные, истоптанные лепестки скорее угнетали и наводили на мысль о какой-то потерянности, боли и угнетенности.

А еще было не понять — почему их не убрали? Ведь дворецкий наверняка был в доме, видел бардак и мог вызвать досрочно из отпуска уборщицу. А это значит, что он хотел мне показать, какой бедлам устроил Марк в доме в мое отсутствие.

Но самое ужасное — моя комната похоже пережила землетрясение. И не одно… По-хорошему, ей требовалась серьезная уборка, но в два часа ночи не было ни сил, ни желания заниматься этим. Я приняла душ, легла под одеяло и попыталась заснуть. Но нет…

Даже титаническая усталость не смогла справиться с мыслью, что еще вчера я была не одна в этой постели. Он обнимал меня, целовал, говорил вещи, от которых я забывала себя… Тогда все казалось простым и понятным и мне безумно хотелось возненавидеть Гранта за то, что снял с меня эти розовые очки. Но почему-то не выходило.

Ворочаясь с боку на бок, в сознании то и дело всплывали воспоминания. И все они были связаны с Ним. Марк Грант был моим личным сумасшествием. Я думала о нем каждую минуту… Уснул ли он? Голоден? Думает ли обо мне? Хоть бы не заболел, ведь он отдал мне свою куртку…

В конце концов, злость взяла верх! Я подскочила на месте и запулила подушку в угол комнаты, понимая, что как никогда близка к мысли самой отправиться к нему в спальню и попросить принять меня обратно. Эти часы без моего мужчины теперь казались адом.

Посему я решиланачать уборку! Набрала ведро воды и пошла собирать розы по дому. Начала с прихожей, затем поменяла пару ведер и перешла на лестницу. Вымыть дом таких масштабов казалось невыполнимой и сверхтяжелой задачей и это немного отвлекало от ноющего желания внизу живота и бабочек, разъедающих тело как-то сладкой кислотой.

— Детка?.. Что ты тут делаешь? — раздался голос за спиной, когда хотела поставить только что набраное ведро воды на лестнице. С перепугу подпрыгнув на месте, что называется "полила" весь пролет. Марка и меня окатила мощная лавина ледяной воды из пятилитрового ведра. — Боже, Детка, почему она такая холодная! Ты ведь заболеешь!

Мне хотелось прочистить мозги таким образом, но только сейчас я поняла, как прогадала. Подпрыгнув на месте от неприятного соприкосновения тепла и холода, наступила ногой на лепестки, уже покрытые скользкой влагой, и… подскользнулась.

С громким визгом летя вниз, я даже не хотела думать, какого это — удариться всем телом о деревянные ступеньки с железными краями, но в последний момент мужские руки поймали в полете.

Марк сориентировался быстро, уложив меня на себя и смягчив мне падение. Но, черт бы меня побрал, не ему! Он прохрипел от наверняка ощутимой боли, продолжая прижимать меня к себе в полутьме дома, будто опасность еще не миновала. На моих глаз выступили слезы, а руки постарались аккуратно приподнять его голову, чтобы убедиться в отсутствии серьезных ранений.

— Бог мог, Марк! Где у тебя болит?! Ты можешь встать? Черт, черт, черт! В этом доме есть хоть один телефон, чтобы вызвать скорую? — испуганно прошептала я, судорожно ощупывая тело. — Прости меня, прости, прости…

Это была паника чистой воды и я не знала, как себя вести и все исправить. Мне хотелось встать и бежать за помощью, но Грант резко ужесточил хватку и снова притянул к себе. Пришлось обнять его ногами за бедра, чтобы не съехать вниз.