Читаем Дети мяча полностью

И по приказу светлейшего создан был при команде клуб дружеских бесед под названием «Почему мы столь гадко играем?». И собрания клуба проводились после каждого матча, и каждый раз перед зрителями держал речь один какой-нибудь футболист и высказывал свои соображения и догадки о причинах собственной мерзкой игры. И каждый перекладывал бремя вины на того из своих партнеров, который должен был выступать на следующем заседании клуба. Сначала число зрителей подскочило до семидесяти, но потом стало неотвратимо уменьшаться. И когда подошла очередь выступать последнему футболисту, то он снова надел рваные бутсы вины на ноги первого выступавшего, и круг замкнулся. И тогда все подняли головы и увидели, что на трибунах сидит всего семь человек.

И дошло до ушей несравненного эмира, что в Хиве тренер придумал гораздо лучше: там любому зрителю предоставили право в перерыве между таймами зайти в раздевалку любимой команды и высказать игрокам всё, что он о них думает. И толпы правоверных повалили на стадион, словно на паломничество в Мекку.

И тогда эмир по совету своего визиря по футбольным делам издал указ, что каждому, кто посетит не менее десяти матчей нашей команды, аллах на том свете простит все грехи.

Но это было ничто в сравнении с тем, что придумали в Хиве, да прорастёт в их кишках горох, который они съели за обедом! Там на стадионе после матчей организовали продажу галош по сниженным ценам. И этот выпад против нашей команды был поистине страшен, ибо даже многие жители Бухары, презрев заботы о своём загробном спасении, стали ездить на игры в Хиву.

В результате этих интриг наша команда заняла последнее место в таблице не только по количеству набранных очков, но и по посещаемости. И поэтому, когда начался нынешний сезон, великий эмир…

– А разве в вашем турнире, – перебил его начинающий приходить в себя Берёзкин, – команда, занявшая последнее место, не вылетает в другую лигу?

– Вылетает только тренер, – ответил Шахерезад. – В высшую лигу.

Он молитвенно сложил руки у груди и посмотрел куда-то вверх. Валерий Макарович поднял глаза и увидел вделанный в одну из стен металлический стержень с насаженной на него человеческой головой.

– Это голова нашего бывшего тренера, – пояснил летописец. – Эмир распорядился перевести его в высшую лигу, даже не дождавшись конца сезона.

– М-м, – поёжился Берёзкин, – а-а… э-э… стоило ли комнату футбольной славы украшать этим… м-м… предметом? Мне кажется почему-то, что он несколько… омрачает славу…

– Эту комнату оформлял знаменитый спортивный живописец эль-Масини, – с почтением в голосе сказал Шахерезад. – Великий эмир специально для этого выписывал его из Дамаска. По замыслу эль-Масини, голова бывшего тренера должна символизировать преемственность поколений.

– А-а, так игрокам ничто не грозит? – обрадовался Есаулов и злорадно посмотрел на Берёзкина. – За всё отвечает тренер?

– Не беспокойтесь, – заверил его Валерий Макарович. – Я похлопочу перед эмиром, чтобы вы были играющим тренером. Ведь у вас такой опыт…

– Вы забываетесь, товарищ Берёзкин, – сквозь зубы процедил Виктор Альбертович. – Вспомните, кто вы и кто я!

– Я – старший тренер команды великого эмира, – холодно парировал собеседник, – а вы какой-то знаменитый своими выходками тип с выщипанными волосами. И прошу вас оставить ваши вечные поучения и указания. Будете играть у меня в полузащите.

– Кто? Я?! – взвизгнул уязвленный Есаулов.

– Ну, конечно, вы. И смотрите, если будете лениться на тренировках!

– Нерадивых игроков согласно распоряжению царственного эмира сажают на кол, – проинформировал Шахерезад. – Будут ли у вас ещё какие-нибудь вопросы?

– Все понятно, чего там! – махнул рукой Валерий Макарович.

– Тогда возьмите перья и пишите следующее: