Опустим из милосердия завесу над тем, что происходило в камере пыток в течение последующих двух часов. Сам Киннисон, когда его спрашивали, решительно отказывался отвечать, ограничиваясь лишь одним замечанием:

— Я знал, как поставить блокировку нервной системы, и ни одна из пыток не причинила мне особой боли. Но в то же время сознавал все, что проделывал над моим беспомощным телом дельгонец, и это было настолько отвратительно, что меня мутило. Вам случалось когда-нибудь наблюдать за хирургом, вытаскивающим ваш аппендикс? Так вот, я испытывал нечто похожее, только гораздо хуже. Ничего интересного в происходящем не было. Во всяком случае, мне все ничуть не нравилось.

Помыслы Киннисона были сосредоточены на решении одной задачи: нужно во что бы то ни стало проникнуть сквозь мыслезащитный экран дельгонца! От этого зависели его, Киннисона, жизнь и спасение. Жаль, что поблизости нет ни птиц, ни пауков.

— Интересно, — подумал Киннисон, — есть ли здесь хоть какая-нибудь живность?

Живность была. Камера пыток использовалась часто и подолгу. Жирная грязь, скопившаяся в водостоках и сливных отверстиях, стала прекрасной питательной средой для примитивных организмов, бывших чем-то вроде джарневонских червей.

Выбрав одного такого червя подлиннее и потолще, Киннисон настроился на примитивный мозг существа и попытался управлять им. Это заняло много, очень много, непозволительно много времени. Червь по уровню интеллекта уступал даже пауку, но все же обладал первичными зачатками разума. И когда Киннисону удалось, наконец, установить с ним контакт, оказалось, что червь живо реагирует на такой стимул, как пища.

— Давай, приятель, поторапливайся! Тебя ждет вкусная-еда! Будет чем полакомиться! — подгонял Киннисон червя, и тот полз по полу камеры пыток, карикатурно торопясь туда, где его ждала обещанная обильная и вкусная пища. Повинуясь посылу Киннисона, червь заполз в генератор, питавший мыслезащитный экран дельгонца, и генератор на миг вышел из строя. Замыкание прошло незаметно для дельгонца, но в тот же момент его сознание оказалось под полным контролем Ворсела, неустанно бомбардировавшего телепатенами мыслезащитный экран правителя Дельгона. Повинуясь Ворселу, тот послушно вышел на связь с Эйчмилом и, доложив о том, что «работа с пленником» закончена, спросил:

— Не хотите ли полюбоваться результатами?

— Нет, — последовал короткий ответ. — Если вы удовлетворены своей работой, то меня она вполне устраивает. Можете отправлять останки линзмена Йкс-А-Иксу.

Посторонний наблюдатель, вероятно, очень удивился бы, увидев, как дельгонец бережно взял щупальцем какого-то червяка и зачем-то отнес его в дальний угол камеры пыток — туда, где грязь в сточном желобе была особенно жирной. Но объяснялось все очень просто: Киннисон расплатился со своим невольным помощником, спасшим ему жизнь.

— Ким, ты сможешь справиться с дельгонцем? Он сумеет найти спидстер? — спросил Ворсел.

— Да, не беспокойся.

Покорный дельгонец доставил на борт спидстера тело Киннисона, где его бережно принял Ворсел, действовавший в открытую, так как установленные экраны полностью защищали спидстер от всевозможных воздействий извне. Спидстер сразу же взлетел, а правитель Дельгона с чувством исполненного долга направился в центральный купол. Еще бы! Разве он не изувечил жертву? Не лишил ее всех жизненных сил?

— Мне чертовски жаль отпускать палача, — признался Ворсел.

— Пусть себе идет, — слабо возразил Киннисон. — Не долго ему осталось. Он свое скоро получит. Ты все взял под контроль?

— Все, не беспокойся.

— Спасибо, дружище. Я не могу более держать блокаду нервной системы… Мне больно, очень больно…

И Киннисон потерял сознание. Он погрузился в темные бездны беспамятства — разъяренная природа взяла наконец свое.

Ворсел послал сообщение на Главную Базу, а затем сосредоточил все свое внимание на израненном спутнике. Наложил шины на изломанные руки и ноги, обработал и перевязал ужасные раны, зиявшие на лице Киннисона на месте выколотых глаз, ввел Киннисону бесценный анодин, без которого Серый линзмен погиб бы в жесточайших муках.

— Может быть, ты позволишь мне отключить твое сознание, покуда не подоспеет помощь? — спросил с тревогой велантиец Киннисона.

— А ты можешь сделать так, не убивая меня?

— Если ты мне поможешь, то смогу. Если же окажешь сопротивление, то, думаю, тебя никто не спасет.

— Я не стану сопротивляться. Действуй, — и Киннисон отключился.

К сожалению, Ворсел ничего не мог сделать с привитыми дельгонцем организмами, превратившими руки и ноги Киннисона в бесформенные обрубки.

Ворселу не оставалось ничего другого, как ждать помощи, которая, как ему достоверно было известно, могла прийти еще очень не скоро.

Глава 21

АМПУТАЦИЯ