Читаем Десятый столик полностью

Забавно, что весь твой мир - тот, который ты знала и чувствовала – может быть уничтожен всего несколькими словами. Я не уверена, действую ли импульсивно или по обязательству, но я знаю, что должна это сделать.

- Мне нужно взять несколько дней отпуска, - говорю я ей, когда мы останавливаемся на тротуаре перед закусочной. - Моя мама умирает. Я должна ехать домой.

Глава 3

Кади

Меня удивило количество пассажиров на автобусной остановке в такую рань. Почему так много людей должны уехать из Далласа в Хьюстон в четыре часа утра в среду?

Однако независимо от причины я рада, что никто не кажется супер болтливым. Полагаю, это бонус путешествия в столь неурочное время и, к счастью, все так же, как я, выглядят ходячими зомби.

Я надеюсь поспать в автобусе, но сомневаюсь, что это произойдет. Уснуть вчера вечером я не смогла, так как мозг еще не успел переварить разговор с отцом. Слишком многое ему нужно было обдумать.

Выяснить, что мать, которую я не видела и с которой не общалась много лет, умирает от рака, а отец, с которым я разговариваю раз в несколько недель, заботится о ней, скрывая это от меня четыре месяца, слишком много, чтобы проглотить.

Думаю, отец боялся, что я буду злиться на него за скрытность, но я его не виню, это просто... странно.

В последний раз я видела их обоих вместе в тот день, когда мама ушла от нас с небольшим чемоданом в руках.

Она оставила гормональную девочку-подростка на воспитание отца, который был беспомощен и едва мог позаботиться о себе. Мы никогда ничего не слышали о ней, кроме случайных телефонных звонков с объявлением о том, что она выходит замуж за очередного кавалера.

До сих пор.

Только полное отчаяние могло натолкнуть ее на мысль обратиться к отцу за помощью.

Я всегда подозревала, что отец так никогда и не разлюбил ее, и мать, должно быть, знала это. Он больше ни с кем не встречался после того, как она ушла. Все его дни проходили за работой в гараже. Буквально. Поэтому я не сильно удивлена, что он согласился заботиться о ней.

Он всегда был деликатен, когда дело касалось мамы, и мне грустно знать, что он теряет ее снова и снова.

Поскольку я сама теряю маму второй раз, я не уверена, что чувствую. Я была без нее так долго. И честно говоря,  никогда не чувствовала, что она есть у меня, даже когда она жила с нами.

Мне, наконец, удается задремать на несколько минут до того, как автобус подъезжает к станции, и я вскакиваю, когда водитель ударяет по тормозам. Это похоже на массовое переселение, так как каждый сражается за место в центральном проходе. Я хватаю свою сумку и пристраиваюсь за пожилым человеком, который сидел рядом со мной.

Когда я выхожу из автобуса, сразу вспоминаю еще одну причину, почему покинула это место. Долбаная влажность. С ума сойти, как всего четыре часа южнее могут существенно изменить климат, но поверьте, это так. Не требуется много времени, чтобы капельки пота собрались у меня на лбу, и я уверена, что если задержусь здесь, то буду выглядеть как утопленная крыса с вьющимися волосами.

Затеняя рукой глаза от утреннего солнца, я выглядываю своего отца, и когда, наконец, замечаю его, он машет мне. Ностальгия, любовь и намек на вину сплетаются в водоворот внутри меня. Он стоит у своей машины, и мои глаза наполняются слезами, когда я вхожу в его объятия.

- Кади, я так рад тебя видеть. Спасибо, что приехала домой, - говорит он печальным шепотом.

- Привет, папа. Я тоже рада тебя видеть.

Он берет мою сумку и кладет на заднее сидение своего грузовика. Мы примерно в тридцати минутах езды от моего родного города, и я знаю, что нам есть, что сказать друг другу, но когда мы выходим из автовокзала, я пользуюсь моментом, чтобы посмотреть на своего отца.

Он выглядит так же - более или менее - но есть некоторые различия. Морщины более выражены, в волосах прибавилось седины, но не это ранит мое сердце больше всего. Он полностью измотан. Да, отец работал шесть дней в неделю последние двадцать пять лет, но дело не только в этом. Он слишком худой, слишком хрупкий и кажется значительно постарел с того дня, когда я видела его в последний раз. Должно быть, он делает все возможное, чтобы позаботиться о моей матери, игнорируя собственные потребности.

От этого мне грустно, и я злюсь.

Грустно, потому что он так сильно заботится о ком-то, кто не заслуживает этого, а сержусь я потому, что хочу лучшего для него.

- Как тебе живется в Далласе? - спрашивает отец.

Я пожимаю плечами, не желая распространяться о своих делах.

Кроме того, он знает, что я все еще работаю в закусочной, что тут еще сказать?

Наши телефонные разговоры весьма поверхностны, потому что мне никогда не было комфортно делиться с ним чем-то более глубоким. У нас просто никогда не было настолько близких отношений.

- Как обычно, - отвечаю я.

Он понимающе кивает головой и продолжает вести машину. Мой отец - человек немногословный, но могу сказать, что тишина между нами заставляет его нервничать. Он пытается отложить разговор о моей матери.

- Как она? – Мне нужно оторвать пластырь и признать слона в машине.