Читаем Десятый голод полностью

Господа мои и наставники! Шесть предметов вселенной являются совокупным приобретением Господа Бога — Тора, небо, земля, Авраам, Израиль и Храм-святилище в Иерусалиме…

Понятно, что никакой пещерной системы в Иерусалим с других частей суши — в так называемом научном понятии — не существует. Но души сюда идут, идут постоянно, ибо сей путь был сотворен Богом в сумерки шестого дня — накануне первой субботы, как письмена, как радуга, как ман[85], как червь шамир[86], как говорящие уста ослицы нечестивца Билама, как первые клещи, как пасть земли, поглотившая скопище Кораха, как овен для Авраама и Ицхака, как чудесная гробница Моше.

Этим же ходом пытались пройти и живые души, как это случилось только что. Тысячу лет назад, в век хиджры по мусульманскому исчислению, накануне седьмого голода всей земли, рав Бен-Далион, один из великих посвященных, составил пергамент «Мусанна» и шел по нему с группой евреев в Иерусалим, ошибочно вычислив, что этот голод десятый и времена Геулы приблизились. Но, как и на сей раз, свершилась трагедия в Вавилоне, у истока нации. У истока конфликта Авраама-авину с царем Нимродом: тогда они не дошли, никто из них не дошел.

Господа мои и наставники! Пергамент «Мусанна» я помню слово в слово. В известном ведомстве, творящем нам постоянно препятствия, хранятся его фотокопии, отчеты многочисленных экспертов. Но что нам от этого, если сам оригинал, начиненный истинной силой Шем а-Мефораш[87], исчез?

Кто похитил его у меня? Каково имя того ишмаэлита и куда он его отнес? Этого уже не узнать… Никто из арабов туда не спускался, не шел никогда в Мекку — сей путь не для них. Он предназначен со дней сотворения мира тому, кто будет творить молитвы на пепле, скорбя о разрушенном Храме.

Да, подделка! Крамольная, дьявольская… Да, ей находиться скорее в Мекке либо в Медине. Но, если на то пошло, ответьте: разве сам ислам, и христианство тоже, — не наших собственных рук подделка? Так и древний труд коллеги ребе Бен-Далиона не избежал этой участи, ибо сказано в Пиркей Авот[88]

Велик на земле голод и велико народов смятение! Что нам хотел сообщить этот русский из Бухары под именем Хилала Дауда? Это порождение Исава, столь услужливо, как мул, тащивший на плечах своих грузы евреев? Он подтвердил пророчество: «Когда пойдете на родину, ваши враги и гонители понесут вас туда на своих плечах!» Но, к сожалению нашему, сложил свою голову в Вавилоне… С миром он шел сюда, с огромным вопросом: «Что нам с Россией делать? Как нам с заблудшей быть?» Искал он у нас совета.

Перейти на страницу:

Все книги серии Проза еврейской жизни

Похожие книги

Жизнь за жильё. Книга вторая
Жизнь за жильё. Книга вторая

Холодное лето 1994 года. Засекреченный сотрудник уголовного розыска внедряется в бокситогорскую преступную группировку. Лейтенант милиции решает захватить с помощью бандитов новые торговые точки в Питере, а затем кинуть братву под жернова правосудия и вместе с друзьями занять освободившееся место под солнцем.Возникает конфликт интересов, в который втягивается тамбовская группировка. Вскоре в городе появляется мощное охранное предприятие, которое станет известным, как «ментовская крыша»…События и имена придуманы автором, некоторые вещи приукрашены, некоторые преувеличены. Бокситогорск — прекрасный тихий городок Ленинградской области.И многое хорошее из воспоминаний детства и юности «лихих 90-х» поможет нам сегодня найти опору в свалившейся вдруг социальной депрессии экономического кризиса эпохи коронавируса…

Роман Тагиров

Современная русская и зарубежная проза
Точка опоры
Точка опоры

В книгу включены четвертая часть известной тетралогия М. С. Шагинян «Семья Ульяновых» — «Четыре урока у Ленина» и роман в двух книгах А. Л. Коптелова «Точка опоры» — выдающиеся произведения советской литературы, посвященные жизни и деятельности В. И. Ленина.Два наших современника, два советских писателя - Мариэтта Шагинян и Афанасий Коптелов,- выходцы из разных слоев общества, люди с различным трудовым и житейским опытом, пройдя большой и сложный путь идейно-эстетических исканий, обратились, каждый по-своему, к ленинской теме, посвятив ей свои основные книги. Эта тема, говорила М.Шагинян, "для того, кто однажды прикоснулся к ней, уже не уходит из нашей творческой работы, она становится как бы темой жизни". Замысел создания произведений о Ленине был продиктован для обоих художников самой действительностью. Вокруг шли уже невиданно новые, невиданно сложные социальные процессы. И на решающих рубежах истории открывалась современникам сила, ясность революционной мысли В.И.Ленина, энергия его созидательной деятельности.Афанасий Коптелов - автор нескольких романов, посвященных жизни и деятельности В.И.Ленина. Пафос романа "Точка опоры" - в изображении страстной, непримиримой борьбы Владимира Ильича Ленина за создание марксистской партии в России. Писатель с подлинно исследовательской глубиной изучил события, факты, письма, документы, связанные с биографией В.И.Ленина, его революционной деятельностью, и создал яркий образ великого вождя революции, продолжателя учения К.Маркса в новых исторических условиях. В романе убедительно и ярко показаны не только организующая роль В.И.Ленина в подготовке издания "Искры", не только его неустанные заботы о связи редакции с русским рабочим движением, но и работа Владимира Ильича над статьями для "Искры", над проектом Программы партии, над книгой "Что делать?".

Афанасий Лазаревич Коптелов , Виль Владимирович Липатов , Рустам Карапетьян , Кэти Тайерс , Иван Чебан , Дмитрий Громов

Проза / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Современная проза / Cтихи, поэзия
Эффект Ребиндера
Эффект Ребиндера

Этот роман – «собранье пестрых глав», где каждая глава названа строкой из Пушкина и являет собой самостоятельный рассказ об одном из героев. А героев в романе немало – одаренный музыкант послевоенного времени, «милый бабник», и невзрачная примерная школьница середины 50-х, в душе которой горят невидимые миру страсти – зависть, ревность, запретная любовь; детдомовский парень, физик-атомщик, сын репрессированного комиссара и деревенская «погорелица», свидетельница ГУЛАГа, и многие, многие другие. Частные истории разрастаются в картину российской истории XX века, но роман не историческое полотно, а скорее многоплановая семейная сага, и чем дальше развивается повествование, тем более сплетаются судьбы героев вокруг загадочной семьи Катениных, потомков «того самого Катенина», друга Пушкина. Роман полон загадок и тайн, страстей и обид, любви и горьких потерь. И все чаще возникает аналогия с узко научным понятием «эффект Ребиндера» – как капля олова ломает гибкую стальную пластинку, так незначительное, на первый взгляд, событие полностью меняет и ломает конкретную человеческую жизнь.«Новеллы, изящно нанизанные, словно бусины на нитку: каждая из них – отдельная повесть, но вдруг один сюжет перетекает в другой, и судьбы героев пересекаются самым неожиданным образом, нитка не рвётся. Всё повествование глубоко мелодично, оно пронизано музыкой – и любовью. Одних любовь балует всю жизнь, другие мучительно борются за неё. Одноклассники и влюблённые, родители и дети, прочное и нерушимое единство людей, основанное не на кровном родстве, а на любви и человеческой доброте, – и нитка сюжета, на которой прибавилось ещё несколько бусин, по-прежнему прочна… Так человеческие отношения выдерживают испытание сталинским временем, «оттепелью» и ханжеством «развитого социализма» с его пиком – Чернобыльской катастрофой. Нитка не рвётся, едва ли не вопреки закону Ребиндера».Елена Катишонок, лауреат премии «Ясная поляна» и финалист «Русского Букера»

Елена Михайловна Минкина-Тайчер

Современная русская и зарубежная проза