Читаем Десятый голод полностью

Далее. Заключение профессора Жан-Жака Мишеля, ученого-спелеолога с мировым именем: «В карстовом районе земного шара между Иерусалимом и Бухарой нет никакой пещерной системы такой немыслимой протяженности. Человеческий организм не в силах с этим справиться, чтобы выжить. Это легенда для профанов».

(…) дни напролет писал во мраке своей палаты, этих бумаг сохранилось несколько стопок. (Каждую ночь листы выносили). Это были царапины, нанесенные тупым карандашом, бессмысленные значки и каракули, не поддающиеся расшифровке (см. заключение экспертов.) Как ни странно, эти дикие загогулины, а порой абсолютно чистые листы белой бумаги легко читались равом Бибасом и младшим лейтенантом Иланой Случ.

(…) Хилал Дауд, он же Николаев, он же Богатырев, он же Савченко, известный нашим органам безопасности по своим (…) в Иордании, в Ливане, в Ираке, в качестве атташе по культурным связям. Был замечен в Африке (…). После неудавшегося переворота в Замбии отозван назад и через несколько лет объявился в Сулеймановой ливе, Курдистан, накануне войны Судного дня (см. донесение полковника Йорама Габуны, кличка Бешар, да будет его память благословенна. Компьютерный фонд архива «йуд-гимель», перфокарта Х-2-Х, микрофильм «тав-шин».)

Существует мнение, что операция «Голгофа» была тайно задумана и осуществлена Хилалом Даудом без ведома Москвы, что является событием исключительным в истории как советской разведки, так и тайных мировых служб вообще… Другое мнение гласит, что Хилал Дауд намеревался стать перебежчиком, что сама советская разведка за ним охотилась. Иначе не объяснить бомбардировку всего плоскогорья — в духе топорной работы русских, стремящихся любой ценой достичь своей цели.

Далее. Уходя из Бухары с «группой ребе Вандала», Хилал Дауд позаботился замести следы. На еврейском кладбище в Бухаре существует фальшивая могила Калантара Иешуа, погибшего якобы при обвале тоннеля в окрестностях города. (Фотография этой могилы вместе с письмом от Нисима Калантара имеется в доме господина Брахьи Калантара. Это письмо с фотографией видела Илана Случ, готовившая встречу двух родственников у нас в клинике.)

И последнее. Начальник диван аль-фадда в медресе Сам-Ани Ибн-Мукла был сброшен ночью с минарета Калон и умерщвлен, а клятвенный документ, подписанный подозреваемым по кличке Абдалла Кала, из медресе исчез. (См. сообщение агента по кличке Салихун. Компьютерный фонд архива «йуд-гимель», перфокарта Х-З-Х, микрофильм «тав-тет».)

Перейти на страницу:

Все книги серии Проза еврейской жизни

Похожие книги

Жизнь за жильё. Книга вторая
Жизнь за жильё. Книга вторая

Холодное лето 1994 года. Засекреченный сотрудник уголовного розыска внедряется в бокситогорскую преступную группировку. Лейтенант милиции решает захватить с помощью бандитов новые торговые точки в Питере, а затем кинуть братву под жернова правосудия и вместе с друзьями занять освободившееся место под солнцем.Возникает конфликт интересов, в который втягивается тамбовская группировка. Вскоре в городе появляется мощное охранное предприятие, которое станет известным, как «ментовская крыша»…События и имена придуманы автором, некоторые вещи приукрашены, некоторые преувеличены. Бокситогорск — прекрасный тихий городок Ленинградской области.И многое хорошее из воспоминаний детства и юности «лихих 90-х» поможет нам сегодня найти опору в свалившейся вдруг социальной депрессии экономического кризиса эпохи коронавируса…

Роман Тагиров

Современная русская и зарубежная проза
Точка опоры
Точка опоры

В книгу включены четвертая часть известной тетралогия М. С. Шагинян «Семья Ульяновых» — «Четыре урока у Ленина» и роман в двух книгах А. Л. Коптелова «Точка опоры» — выдающиеся произведения советской литературы, посвященные жизни и деятельности В. И. Ленина.Два наших современника, два советских писателя - Мариэтта Шагинян и Афанасий Коптелов,- выходцы из разных слоев общества, люди с различным трудовым и житейским опытом, пройдя большой и сложный путь идейно-эстетических исканий, обратились, каждый по-своему, к ленинской теме, посвятив ей свои основные книги. Эта тема, говорила М.Шагинян, "для того, кто однажды прикоснулся к ней, уже не уходит из нашей творческой работы, она становится как бы темой жизни". Замысел создания произведений о Ленине был продиктован для обоих художников самой действительностью. Вокруг шли уже невиданно новые, невиданно сложные социальные процессы. И на решающих рубежах истории открывалась современникам сила, ясность революционной мысли В.И.Ленина, энергия его созидательной деятельности.Афанасий Коптелов - автор нескольких романов, посвященных жизни и деятельности В.И.Ленина. Пафос романа "Точка опоры" - в изображении страстной, непримиримой борьбы Владимира Ильича Ленина за создание марксистской партии в России. Писатель с подлинно исследовательской глубиной изучил события, факты, письма, документы, связанные с биографией В.И.Ленина, его революционной деятельностью, и создал яркий образ великого вождя революции, продолжателя учения К.Маркса в новых исторических условиях. В романе убедительно и ярко показаны не только организующая роль В.И.Ленина в подготовке издания "Искры", не только его неустанные заботы о связи редакции с русским рабочим движением, но и работа Владимира Ильича над статьями для "Искры", над проектом Программы партии, над книгой "Что делать?".

Афанасий Лазаревич Коптелов , Виль Владимирович Липатов , Рустам Карапетьян , Кэти Тайерс , Иван Чебан , Дмитрий Громов

Проза / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Современная проза / Cтихи, поэзия
Эффект Ребиндера
Эффект Ребиндера

Этот роман – «собранье пестрых глав», где каждая глава названа строкой из Пушкина и являет собой самостоятельный рассказ об одном из героев. А героев в романе немало – одаренный музыкант послевоенного времени, «милый бабник», и невзрачная примерная школьница середины 50-х, в душе которой горят невидимые миру страсти – зависть, ревность, запретная любовь; детдомовский парень, физик-атомщик, сын репрессированного комиссара и деревенская «погорелица», свидетельница ГУЛАГа, и многие, многие другие. Частные истории разрастаются в картину российской истории XX века, но роман не историческое полотно, а скорее многоплановая семейная сага, и чем дальше развивается повествование, тем более сплетаются судьбы героев вокруг загадочной семьи Катениных, потомков «того самого Катенина», друга Пушкина. Роман полон загадок и тайн, страстей и обид, любви и горьких потерь. И все чаще возникает аналогия с узко научным понятием «эффект Ребиндера» – как капля олова ломает гибкую стальную пластинку, так незначительное, на первый взгляд, событие полностью меняет и ломает конкретную человеческую жизнь.«Новеллы, изящно нанизанные, словно бусины на нитку: каждая из них – отдельная повесть, но вдруг один сюжет перетекает в другой, и судьбы героев пересекаются самым неожиданным образом, нитка не рвётся. Всё повествование глубоко мелодично, оно пронизано музыкой – и любовью. Одних любовь балует всю жизнь, другие мучительно борются за неё. Одноклассники и влюблённые, родители и дети, прочное и нерушимое единство людей, основанное не на кровном родстве, а на любви и человеческой доброте, – и нитка сюжета, на которой прибавилось ещё несколько бусин, по-прежнему прочна… Так человеческие отношения выдерживают испытание сталинским временем, «оттепелью» и ханжеством «развитого социализма» с его пиком – Чернобыльской катастрофой. Нитка не рвётся, едва ли не вопреки закону Ребиндера».Елена Катишонок, лауреат премии «Ясная поляна» и финалист «Русского Букера»

Елена Михайловна Минкина-Тайчер

Современная русская и зарубежная проза