Читаем Десять лет в изгнании полностью

⁸¹⁸ Мысль, отозвавшаяся в неоконченной статье «О ничтожестве литературы русской» (1834), над которой Пушкин работал почти одновременно с насыщенным реминисценциями из «Десяти лет» «Путешествием из Москвы в Петербург». Французскую литературу века Людовика XIV Пушкин характеризует как «вежливую, тонкую словесность, блестящую, аристократическую, немного жеманную, но тем самым понятную для всех дворов Европы, ибо высшее общество, как справедливо заметил один из новейших писателей, составляет во всей Европе одно семейство» (Пушкин. Т. XI. С. 271). Пушкин здесь не только использует мысль, для г-жи де Сталь принципиально важную (мысль о важности сосуществования в литературе разных национальных разновидностей), но и лестно «уравнивает» ее с литераторами-мужчинами, именуя «новейшим писателем».

⁸¹⁹ Эпизод заимствован у Левека (Levesque-1800. Т. 3. Р. 111-112). Французский историк, впрочем, приводит и другое объяснение ссоры Ивана Грозного с сыном, восходящее к папскому легату Поссевину (Грозный ударил беременную невестку, царевич Иван Иванович принялся упрекать отца, и тот ударил его в висок). По-видимому, Сталь предпочла первый, «военный» вариант как более созвучный обстановке 1812 г.; в пересказе Левека она допускает несколько неточностей: во-первых, осажден был не Новгород, а Псков, и осаждали не русские, а польско-литовские войска во главе со Стефаном Баторием; во-вторых, Левек не говорит, что царь скончался «через несколько месяцев» после убийства сына, а лишь замечает, что «по мнению всех историков, горе и раскаяние сократили его жизнь» (Levesque-1800. Т. 3. Р. 114); на самом деле царевич погиб в ноябре 1581 г., а Иван скончался в марте 1584 г. Сходный вывод о том, что «самое растленное общество не способно извратить первоначальный замысел Провидения», позже сделал из этого эпизода (пересказанного уже по Карамзину) Кюстин (см.: Кюстин. С. 428).

⁸²⁰ Источник: Levesque. Т. 1. Р. 151. Ср. в выписках из Левека: «В России того, кто сломал руку ближнему, карали, как за убийство; равно и того, кто вырвал клок из бороды» (Carnets. Р. 475-476).

⁸²¹ О княгине Долгорукой см. примеч. 780. Баронесса Анна Сергеевна Строганова (1765-1824; урожд. Трубецкая) — жена барона Григория Александровича Строганова (1770-1857). Об общении г-жи де Сталь с ней сведений нет, зато известно, что Сталь общалась в Петербурге с графиней Софьей Владимировной Строгановой (1775-1845), женой кузена Г. А. Строганова, графа П. А. Строганова (см. примеч. 760), подругой императрицы Елизаветы Алексеевны, дочерью княгини Натальи Петровны Голицыной (1741-1837); в 1784-1789 гг. княгиня Наталья Петровна с мужем и детьми жила в Париже, и знакомство г-жи де Сталь с семьей Голицыных восходит к этому времени (см.: Заборов. С. 204-205, 216). В Москве Сталь общалась с братьями С. В. Строгановой — князем Борисом Владимировичем Голицыным (1769-1813), библиофилом, французским поэтом и русским патриотом, близким к кругу Беседы любителей русского слова (см.: Заборов. С. 197), и князем Дмитрием Владимировичем Голицыным (1771-1844), который отдал в распоряжение французской писательницы «для путешествия по России одного из своих людей» (Там же. С. 215; ср. лаконичное упоминание Д. В. Голицына в записной книжке Сталь: DAE-1996. Р. 427). 13 августа 1812 г., в первый день своего пребывания в Петербурге, Сталь написала старой княгине, что князья осыпали ее «всевозможными знаками расположения» (Заборов. С. 216). О том, что г-жа де Сталь общалась в Петербурге именно с графиней С. В. Строгановой, свидетельствует письмо К. Н. Батюшкова к сестре от 9/21 августа 1812 г. (Батюшков К. Н. Сочинения. М., 1989. Т. 2. С. 226).