Читаем Десять лет в изгнании полностью

805 Французы вступили в Смоленск 18 августа 1812 г.; по словам Жозефа де Местра, после получения этого известия «жителям Санкт-Петербурга осталось одно-единственное занятие — подсчитывать версты, отделяющие Смоленск от Москвы» (письмо к графу де Фрону от 2 / 14 сентября 1812 г.; Maistre. Т. 12. Р 200). В Петербург известие о сдаче Смоленска дошло не раньше 23 августа (Тартаковский. С. 132); Сталь узнала эту новость 24 августа в доме генерала Петра Корниловича Сухтелена (1751-1836), где провела вечер после поездки в Царское Село и Павловск (см.: Carnets. Р. 307). Сухтелен, с декабря 1809 по сентябрь 1811 и с марта 1812 по апрель 1813 г. находившийся в Стокгольме с особой миссией и фактически выполнявший там функции посланника, в июле — августе 1811 г. жил в Петербурге; знакомство с ним и его сыном Павлом Петровичем Сухтеленом (1788-1833), только что вернувшимся из Лондона, представляло для Сталь особый интерес: Сухтелены владели свежей информацией о Швеции и Англии — странах, которые должны были поддержать Россию в борьбе против Наполеона. Об общении Сталь с Сухтеленами в Петербурге и Стокгольме см.: Дурылин. С. 272-275.

806 Исчерпывающий анализ реальных взглядов и общественной репутации Михаила Богдановича Барклая де Толли (1757-1818), равно как и его «скифского плана», имевшего в основе идею «отступательной борьбы» и отвлечения французов в центр России, см. в кн.: Тартаковский. Passim (дата рождения Барклая приводится по новейшему справочнику: Шилов. С. 67). Личность этого полководца Сталь могла обсуждать в Петербурге с бароном Штейном (см. примеч. 832), знавшим о «скифском плане» Барклая от историка Нибура, который общался с ним в 1807 г. в Мемеле (Тартаковский. С. 68-69). Об отношении к Барклаю общества и императора см. примеч. 724 и 825. Уверенность в том, что русский способ воевать есть способ наступательный, по всей вероятности, сформировалась в сознании европейцев под влиянием Итальянской кампании Суворова (см.: Corbet. Р. 34-36).

807 Наполеон на Святой Елене высказался на ту же тему, хотя, естественно, расставил оценки противоположным образом: «Следует знать, что все английские политические агенты способны составить об одном и том же предмете два донесения: одно публичное и лживое, для архивов министерства, другое конфиденциальное и правдивое, для одних лишь министров; если обстоятельства взывают к ответственности этих последних, министры предъявляют первое донесение, которое, хотя и не содержит правды, превосходно их покрывает. Лучшие в мире конституции делаются порочны там, где конституционные правительства забывают о нравственности, а их агенты пребывают во власти эгоизма, гордыни и бесстыдства. Абсолютной власти нет необходимости лгать; она хранит молчание. Правительство же конституционное, вынужденное говорить, бессовестно искажает факты и лжет» (Las Cases. P. 316).

808 В рукописи г-жи де Сталь шпиль назван серебристым (см.: DAE-1996. Р. 302); в издании 1821 г. стояло: doré (позолоченный), что соответствует реальности.

809 Ср.: Лука, 4:6. В РФР (ч. 4, гл. 19) Сталь распространяет эти евангельские реминисценции на императора Александра I, отводя ему роль искушаемого Христа при искусителе Бонапарте, и превозносит «восхитительную стойкость императора Александра, отказывавшегося от мира, который Бонапарт, по своему обыкновению, предлагал ему, одержав очередную победу» (CRF. Р. 430).

810 22 августа 1812 г. Сталь побывала в Екатерининском институте благородных девиц, основанном императрицей Марией Федоровной в 1798 г.; располагался он на набережной Фонтанки, 36. Второе заведение, упоминаемое Сталь, — Смольный институт (официальное название — Воспитательное общество благородных девиц), основанный указом Екатерины II в 1764 г., а после ее смерти перешедший под покровительство Марии Федоровны; девицы из мещанских семей воспитывались в Мещанском отделении Смольного института. Об институтах благородных девиц в России см.: Институтки. Воспоминания воспитанниц институтов благородных девиц. М., 2001. С. 508, 510, 513; о Екатерининском институте в чуть более позднюю эпоху (в начале 1820-х гг.) см.: Смирнова-Россет. С. 125-130.

811 Книга Неккера, вышедшая в 1800 г.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Потемкин
Потемкин

Его называли гением и узурпатором, блестящим администратором и обманщиком, создателем «потемкинских деревень». Екатерина II писала о нем как о «настоящем дворянине», «великом человеке», не выполнившем и половину задуманного. Первая отечественная научная биография светлейшего князя Потемкина-Таврического, тайного мужа императрицы, создана на основе многолетних архивных разысканий автора. От аналогов ее отличают глубокое раскрытие эпохи, ориентация на документ, а не на исторические анекдоты, яркий стиль. Окунувшись на страницах книги в блестящий мир «золотого века» Екатерины Великой, став свидетелем придворных интриг и тайных дипломатических столкновений, захватывающих любовных историй и кровавых битв Второй русско-турецкой войны, читатель сможет сам сделать вывод о том, кем же был «великолепный князь Тавриды», злым гением, как называли его враги, или великим государственным мужем.    

Ольга Игоревна Елисеева , Наталья Юрьевна Болотина , Саймон Джонатан Себаг Монтефиоре , Саймон Джонатан Себаг-Монтефиоре

Биографии и Мемуары / История / Проза / Историческая проза / Образование и наука
Бомарше
Бомарше

Эта книга посвящена одному из самых блистательных персонажей французской истории — Пьеру Огюстену Карону де Бомарше. Хотя прославился он благодаря таланту драматурга, литературная деятельность была всего лишь эпизодом его жизненного пути. Он узнал, что такое суд и тюрьма, богатство и нищета, был часовых дел мастером, судьей, аферистом. памфлетистом, тайным агентом, торговцем оружием, издателем, истцом и ответчиком, заговорщиком, покорителем женских сердец и необычайно остроумным человеком. Бомарше сыграл немаловажную роль в международной политике Франции, повлияв на решение Людовика XVI поддержать борьбу американцев за независимость. Образ этого человека откроется перед читателем с совершенно неожиданной стороны. К тому же книга Р. де Кастра написана столь живо и увлекательно, что вряд ли оставит кого-то равнодушным.

Фредерик Грандель , Рене де Кастр

Биографии и Мемуары / Публицистика