Читаем Десять полностью

– Забавно, молодой человек. Очень интересно вы говорите. Я занимаюсь строительством новых районов в городе уже около десяти лет. Я что-то слышал о Красной речке, но в таких подробностях слышу впервые. Здесь стоит задуматься, вы правы. Тем более, что я просил Владимира Борисовича умерить свой пыл насчёт самого большого здания в городе, мы возможно здесь в центре будем строить новое здание администрации… – Он помолчал, выдержав паузу. – А ваше предложение достаточно интересно, действительно, бизнес-центров мы уже настроили немало. А тут всё-таки…как это… восстановление объектов культурного наследия. Можно и под губернаторскую программу попасть. Я думаю, мэр города на это посмотрит положительно, я буду в среду докладывать на совете, вот и расскажу про нашу с вами идею. А вы пока подготовьте материалы понагляднее, и побольше, сделайте макеты, там что-то в цвете попробуйте… в общем, готовьтесь, если мэру идея понравится, нужно будет показывать… Ну, как говорится, с Богом?

Коробченко жал Павлу руки, но Павел чувствовал какую-то холодность в его словах. Выйдя из кабинета, он долго сидел в парадной, у раздевалки в старом здании администрации. Он вспоминал слова священника, что в трудных жизненных ситуациях нужно просто сделать свою работу, а Бог сделает то, что человеку сделать уже не под силу.

Через час после возвращения домой, позвонил Рублёв. Взволнованным голосом он начал выпытывать Павла о том, зачем он ходил в администрацию один.

– Игорь, ты помнишь, мы же в прошлый раз расстались в непонимании. Я ведь спокойно предложил спроектировать и помочь городу восстановить разрушенный храм, а проект центра перенести в другое, более подходящее место. Вместо того, чтобы строить башни и продавливать свои гигантские архитектурные решения, нужно быть мудрым и последовательным. Городу нужно не только строительство башен и бизнес-центров, сам Коробченко говорил о том, что мэр заинтересован в развитии города, в развитии культурных объектов, там вроде есть какая-то губернаторская программа по культуре и так далее. Чего вы упёрлись с Борисычем в эту башню?

– Паш, не горячись. Борисыч уже всех достал со своей башней, все ему обещают поддержку, но никто не может гарантировать эту поддержку, потому что о башне ещё не докладывали мэру. Понимаешь? Решение принимается на самом верху, Паш, ты же знаешь. А чем выше уровень принятия решения, тем и расценки выше. Борисыч уже всё, что смог, собрал. Со дня на день Коробченко должен говорить с мэром, и когда тот примет… в смысле примет решение, тогда и Коробченко даст «зеленый свет». Ну, Паш, ты же знаешь, всю эту кухню…

– Мне надоели все эти «примет», «не примет». Тому дай, этому дай. Пока мы будем строить тут, они будут строить там… вон, у Коробченко в Ницце уже дом свой. Ты что думаешь, это он с зарплаты что ли в Ницце недвижимость покупает? Да, плохо всё это. Никуда не годится. Тут всё разваливается, а на те деньги, на которые мы тут должны что-то строить – всё строится там, у них… – Павел приподнял телефонную трубку вверх.

– Паш, да хорош. Чего ты изменишь? Самого, небось, поставь туда, – сам тоже, небось, лавочку откроешь. Все мы так устроены…

– Да ладно! Мне чужого не надо! Мне нужен город, нормальный город, город для жителей, а не для карманов некоторых. Да чего говорить, – Павел махнул рукой. – Кто нас туда возьмёт?

– Ну тебе Коробченко-то чего сказал? Насчёт твоего… твоего храма?

– Это не мой храм… Это храм для людей. И мы его не строить собираемся, а восстанавливать. Не все же глянцевые коробки строить, – он ухмыльнулся, – мне кажется в моём случае, мэру нести нечего, он прекрасно понимает, что ему ничего с этого проекта не светит. Это не бизнес, Игорь, это нечто другое.

– Да, ладно, не бизнес. Видел я, как священники на мерседесах катаются.

– Можно подумать, у тебя простые «жигули».

– Ну,… ну я же не священник, я бизнесмен.

– Бизнесмен… Это не бизнес, это называется по-другому. Ты Библию читал?

– Ты меня ещё в секту позови… Давай, без этого, Паша.

– А чего тогда звонишь? Борисыч попросил справки навести? – Павлу стало смешно, что друзья пытаются любым способом узнать о его предстоящем «провале».

– Ну он бесится там. Ругает тебя, на чём свет стоит. Говорит, что ты заваливаешь крупнейшее дело, на котором ты бы мог озолотиться. И нас всех озолотить. А ты лезешь со своим храмом.

– Озолотиться, Юра, у вас всё равно не получится. Больше всех озолотится Коробченко. Да и потом, не всё, дорогой мой дружище, можно свести к этим… ба-к-сам, – последнее слово он выговорил медленно, сделав на нём акцент.

– Ладно, давай. Что ему говорить, не знаю.

– Ну вот пусть и звонит мэру, пусть продавливает там, несёт ему сколько надо, пусть решает. Я своё дело сделал. И знаешь, передай ему, что я на него не в обиде. Он мой друг! А друзьями я разбрасываться не хочу. Привет!