Читаем Десантура полностью

-Конечно, нет, Юрген. Но я понимал, что атака будет не такой легкой, как ее рисовал Гринев. К сожалению, я был прав.

-К сожалению? - приподнял брови немец.

-Для меня - да!

**

Чувство тревоги не оставляла Мачехина. Вроде все шло по плану - батальоны четырьмя колоннами обходили Добросли - с запада и юго-запада идут первый и второй батальоны. Третий и гриневцы - с востока. Четвертый прикрывает тыл атакующих. Почти две тысячи десантников скользили по снегу в самое сердце котла.

Но смутная тревога грызла и грызла комиссара. Ссора между Гриневым и Тарасовым ни к чему хорошему привести не могла. А как примирить их - Мачехин так и не придумал. Впрочем, если операция удастся, все обиды останутся в прошлом.

Должна удастся. Должна! Непременно! Бойцы уже набрались боевого опыта. С продуктами, правда - беда. В лучшем случае, две трети нормы получают. Ничего - возьмем Добросли...

Жаль, погода ненастная. Поддержки с воздуха не будет. Как Латыпов и Степанчиков ни просили, штаб фронта ответил, что тучи разгонять не умеют. А вот фрицы летают... Над самыми деревьями транспортники туда-сюда сновали вчера весь день.

Еще один момент серьезно напрягал и Мачехина, и Шишкина, и Тарасова.

Разведгруппа вчера наткнулась на финских лыжников. Опытные звери. Хорошо, без потерь отошли. Один легкораненый не в счет. Но к Доброслям подойти не удалось. Это плохо. Плохо и то, что немцы могут предпринять меры предосторожности. А может это был просто случайный дозор? Прав Тарасов, ох прав - сила десантника в скорости.

-Товарищ комиссар, слышите? - внезапно остановился ... -Стреляют! И густо стреляют!

-Черт... - выругался Мачехин. - Был же приказ в бой до начала атаки не вступать! До Доброслей еще пять километров! Что там произошло?

Стрельба разгоралась все сильнее и сильнее, она слышалась уже и с других направлений.

Комиссар побежал вперед, ругая себя за то, что не придал вчера значения донесению разведчиков.

-Кукушки! По кукушкам, твою мать, бейте! - Мачехин узнал в суматохе ночного боя голос комбата-два - Ивана Тимошенко.

Автоматная очередь вспорола снег, комиссар рухнул плашмя, выворачивая ступни в лыжных креплениях. Потом пополз дальше.

-Комбат, комбат, Тимошенко! - заорал он дьяконским басом, перекрывая грохот боя. - Какого тут у вас!

-Немцы! Практически кругом. Кукушки на деревьях сидят, головы поднять не дают.

-Может быть, дозоры, комбат? - предположил комиссар, понимая уже, что это не так. Ответом ему были хлопки минометов.

Немцы готовились встречать десантников. 'Измена?' - мелькнула мысль. Но комиссар тут же отбросил ее, как нелепую. И пополз обратно, к Тарасову. Пятясь как рак и оглядывая плюющийся огнем и смертью черный лес. Некоторые мины взрывались вверху, задевая толстые ветви и тем страшнее они были для десантников, залегших в снегу. А некоторые шлепались в сугробы и только шипели паром. Одна такая упала рядом с Мачехиным, обдав лицо снежной пылью. Он замер на несколько мгновений, крепко зажмурившись. А потом снова пополз в тыл. Выбравшись из зоны обстрела, встал и побежал, что было сил.

До Тарасова, сидевшего у радиостанции, добрался минут через пятнадцать.

-Ефимыч, что происходит? Второй батальон в засаду попал! Как у других?

-Тоже самое, первый в огневом мешке застрял на Явони, третий напоролся на линию окопов вдоль дороги. А сволочь эта опять пропал! - резко бросил Тарасов.

-Какая сволочь? - сначала не понял Мачехин. - Гринев?

-Ползет где-то как черепаха. С Большого Опуево немец тоже ударил. Считай, что в окружение попали.

-Спокойно, подполковник... Разберемся, - подошел Латыпов. - Гринев посыльного прислал, докладывает, что напоролся на танки.

-А по рации сообщить - не судьба? - зло сказал Тарасов.

-Говорит, батареи сели.

-Мозги у него сели!

-Запрашивай фронт, подполковник! Без авиации ляжем тут. А с Гриневым позже разберемся!

И в штаб фронта полетела очередная шифрограмма: 'Курочкину, Ватутину. Прошу прикрыть авиацией в течение двадцать второго марта район Добросли. Бой затягивается на день. Латыпов. Тарасов'

Мимо потянулись первые раненые. Одни шли сами, других тащили на волокушах.

Вдруг двое десантников, тащивших раненого, увидев командиров, резко взяли в сторону, словно стремясь скрыться в лесу.

Тарасов побагровел от гнева и бросился за дезертирами. За ним побежал и Мачехин.

-А ну стой, стой, кому говорю!

Те прибавили шаг, тогда комбриг выхватил пистолет и выстрелил в воздух.

Десантники остановились и один из них сказал, дрожжа голосом:

-Товарищ подполковник, не подходите, прошу, не подходите...

-Ах, ты! - Тарасов вскинул пистолет, но Мачехин ударил его по руке. А потом кивнул на волокуши.

На них лежал бледный парень, так закусивший губу, что по щеке сползала струйка крови. А из правого бедра торчал хвостовик немецкой мины-пятидесятки.

-Чего бежали-то? - не понял Тарасов.

-Товарищ подполковник, не разорвалась она... Вы уж отойдите, от греха подальше.

И, не дожидаясь приказа, осторожно потащили волокуши в сторону госпиталя.