Первый разрыв случился, когда он только-только вошел в бывший их штаб. Сержант рванул на второй этаж. Еще взрыв! Осколки застучали по стенам.

Колупаев упал на пол и пополз к пулемету. Где-то хлопнул миномет, застучали автоматы.

Он осторожно выглянул в узкое окно.

Немцы на этот раз поступили...

На дороге стоял танк и время от времени хлопал по деревне фугасными. Лениво так хлопал. Не спеша.

А в атаку шла пехота. Тоже не спеша. Лениво так. Еще и ржут, сволочи... Видно как ржут. А перед немцами идут бабы. И дети. Некоторые на руках. Кричат, визжат... Гады! Глаза бы закрыть, нельзя, нельзя.

Колупаев закусил губу. Пацаны молодцы - ждут, не высоваются, терпят. Небо-то как высоко... Рукой не достать... Смотри! Смотри!!

Толпа прошла по воронкам, оставшимся после предыдущих атак. Сейчас ступят на мины... Немцы остановились. Ждут, ссуки, ждут... Сейчас... Вот уже можно над головами по каскам очередь дать, чуть позже... Чуть...

-Аааааааа!!!! - закричал кто-то в траншеях и бросился вперед с автоматом наперевес. И тут же упал, сбитый метким выстрелом. Махнул рукой, как птица.... Ага... В белых маскхалатах, за дорогой, лежат еще фрицы. Хитрые, сволочи! По месту, откуда выскочил то ли Ванька Паньков, то ли Сашка Васильев ударил еще одним фугасом танк.

Бабы и дети завизжали и попадали на землю.

Паша не вытерпел и вдарил очередью над толпой в самую гущу фрицев. На, ссуки, на! Как тараканы побежали в разные стороны!

Танк стал разворачивать башню, целясь по дому.

-Трапезников, давай, давай же!

Хлопнуло ПТР. Пашка увидел, как высекла пуля сном искр по броне. Смазал, чертяка! Давай еще раз!

Танк дернул чуть назад, пернув синим бензиновым выхлопом.

Колупаев бил короткими очередями по залегшим фрицам, стараясь не задеть визжащую кучу баб. Самые умные из немцев подползали к этой толпе, поняв, что русский пулеметчик бережет своих.

Вдруг, словно какой-то шуткой, паша Колупаев вспомнил фильм, который показывали им перед самым выходом на задание. 'Александр Невский' Там немцы тоже детей в огонь кидали. Песня там была правильная... Как это... Вставайте люди русские, на эээ... славный бой, на смертный бой, вставайте люди русские, парам-пам-пам... Как там дальше?

-Давай, Серега! Давай!

Серега Трапезников не успел попасть. Сделал еще выстрел, но пуля опять цвиркнула по квадратной башне немецкого танка. Тот ответил новым выстрелом. Чуть промазал, но... Длинный ствол противотанкового ружья изогнуто упал в нескольких метрах от траншеи.

-Ну, фашисты... - Паша метнулся за стенку -раз-два-смена ствола! Потом метнулся к дальнему окну - ушли наши, ушли! И глупо, очень глупо дал очередь по танку. Надеясь попасть по щелям, что ли?

Заскрипела башня. Немец чуть дернул вверх ствол танковой пушки, потом право-влево...

Бабушка в детстве так крестила перед сном.

А потом упала ночь на глаза.

Закончилась она, когда Пашка открыл глаза. Над ним стоял немецкий офицер и зло улыбался, вытирая кровь, текущую с рассеченного лба.

18.

-Значит и в разработке, и в самой операции, Вы участия не принимали, так герр подполковник?

-Так, господин обер-лейтенант. Не принимал.

-А руководил операцией...

-Майор Гринев и полковник Латыпов, господин обер-лейтенант.

Фон Вальдерзее был удивлен. Даже более того... Потрясен!

-В вермахте такое невозможно, герр Тарасов. Снимать командира подразделения во время операции это... Это, как минимум, безответственно! А чем Вы занимались все это время?

-Пил. Можете так и записать в протоколе - 'Был в запое'

-Вы не шутите, Николай Ефимович?

-Да какие шутки, господин обер лейтенант. Фактически я был арестован. Сидел в отдельной землянке, под охраной четырех особистов и глушил водку.

-Вы, русские, любите этот напиток, я знаю! Кстати, не хотите коньяка? Французского! Такой вы, вряд ли пили в России.

-С удовольствием, господин обер-лейтенант!

Фон Вальдерзее встал из-за стола и подошел к двери, рявкнув по-немецки:

-... ... ...

Через минуту появился солдат с подносом, на котором стояла пузатая бутылка коньяка, нарезанный лимон, солонка и сахарница, и тонко порезанная ветчина с черным хлебом. Пожаренным, между прочим! А ведь немец ждал этого момента, психолог, мать его прусскую...

Фон Вальдерзее плеснул коньяка в бокалы. 'Интересно, где он в этой деревне бокалы взял? С собой что ли таскает?' - подумал Тарасов.

-Прозит, Николай Ефимович!

-Будем здоровы, господин обер-лейтенант.

-Вы можете называть меня просто Юрген. Прозит!

После ареста Тарасов не пил вообще. До самой войны. И только здесь, в демянских снегах, вечерами иногда выпивал водки. Грамм пятьдесят. Перед сном. А коньяк он вообще терпеть не мог. Но сейчас выпил и поморщился. 'Что 'Двин', что 'Курвуазье' этот хваленый... Однофигственно клопами воняют...'

От лимона Тарасов отказался, а вот ветчиной закусил. Не удержался. Съел аж два куска.

-Николай Ефимович, - фон Вальдерзее с удовольствием закусил посоленной долькой лимона. Даже раскраснелся... - Вернемся к Доброслям... Командование соединением было в курсе, что десантников там ждали?