Читаем Держите вора полностью

Я ни на секунду не сомневался, что Порта говорит правду. Выходит, мы устроили погоню за совершенно незнакомым нам и совершенно невинным человеком, которого к тому же жестоко избили. Только теперь до меня дошло, почему он так вел себя по отношению к нам, почему вынул нож, почему отказался бежать. Он просто не знал, кто мы такие и чего от него хотим. Ему естественно было предположить, что мы охотимся за его деньгами, словно какая-нибудь организованная банда преступников, да еще с учителем во главе. Получилось, что он подумал о нас именно то, что мы думали о нем. И вот теперь он сидел перед нами с запекшейся кровью на голове, а мы, обступив его со всех сторон, от стыда не могли поднять на него глаз. И уж совсем неразрешимой загадкой казалось нам теперь — как выпутаться из столь неприятной ситуации. Мы полагались на Штрассера в надежде на то, что уж он-то найдет какие-нибудь слова в наше оправдание. И учитель сказал, но таким тоном, что сразу стало ясно: он и сам в это не верит.

«Он лжет», — проговорил Штрассер.

Оказалось, Порта все же понимает по-немецки больше, чем мы думали.

«Я не лжет», — возразил он.

«Это легко проверить», — заметил полицейский. Он уверенно чувствовал себя при исполнении служебных обязанностей, уже не будучи, как тогда в Цермайджерне, нашим другом и советчиком. По отношению к нам он держался строго и на дистанции.

Полицейский позвонил в Маттмарк, но, по-моему, в этом не было никакой необходимости. Я, например, нисколько не сомневался, что Порта говорит правду. Очень скоро это полностью подтвердилось. На другом конце провода сообщили, что в Маттмарке существует даже нечто вроде банка, в котором рабочие хранят часть своей зарплаты. Полицейскому быстро дали сведения о том, что Порта действительно там работает, а сейчас ему предоставлен пятидневный отпуск. Накануне ему была выплачена двухнедельная зарплата — восемьсот франков. Кроме того, он снял со своего счета семьсот франков.

Полицейский с укоризной посмотрел на Штрассера и сказал:

«Ну и заварили же вы кашу, господин учитель. Должен сказать, это не останется без последствий. Отнять деньги у совершенно незнакомого человека, который не сделал вам ничего плохого. По сути, речь идет о нападении с применением физического насилия. При желании это можно истолковать даже как ограбление».

Мы молчали. Полицейский наслаждался нашим смущением. Наконец Штрассер проговорил:

«Да. Видно, это была серьезная ошибка. Однако мы не могли знать, что он не виновен».

«Любой человек не виновен до тех пор, пока не доказана его вина, — надменно произнес полицейский. — Но даже если бы он действительно стащил деньги, это еще вовсе не значит, что можно обращаться с ним таким образом, словно вы дикари. А вы ведь горожане. Все это будет включено в мой рапорт».

«И что же нам теперь делать?» — спросил Штрассер.

«Сначала надо вернуть деньги».

«Это само собой разумеется».

«Так вот, сделайте это сами. Я у него денег не отнимал, не мне их и возвращать».

Штрассер послушно взял купюры, которые лежали на столе, вложил их в конверт и протянул Порте.

«Прошу меня извинить, — проговорил он нерешительно, — мы вас приняли за другого».

Порта сунул конверт в карман своей куртки, застегнул молнию, и тут я впервые заметил улыбку в его глазах. Сильвио что-то сказал по-итальянски, и улыбка заиграла даже у него на губах. Или он пытался выдавить из себя улыбку, которая в любом случае получилась у него ужасная. Как у Дракулы. Только без длинных зубов. Он хлопнул ладонью по карману с деньгами и сказал: «Fa niente»[6].

Вдруг Мартина словно прорвало:

«Если это был не он, кто же тогда? Значит, кто-то еще?»

«Пожалуйста, только не здесь, — сердито одернул его Штрассер. — Сейчас это уже не так важно. Не знаю, представляете ли вы себе неприятные последствия, которые может иметь эта глупейшая история».

Все молчали, хотя, вероятно, у каждого в мыслях было одно и то же: нас это ни в коей мере не коснется. А если что случится, то только с тобой. Ты ведь — учитель, ты за все и отвечай.

Кто-то постучал в дверь. Полицейский, который все еще был занят своим рапортом, сидел спиной к двери.

«Войдите», — громко сказал он.

Пришел врач, мы сразу поняли это по его облику — солидный, полный достоинства, с седыми волосами, — поняли еще до того, как он открыл рот. Мы поднялись с мест, как в школе при появлении учителя. Он сказал «добрый день», и мы хором ответили «добрый день». Штрассер представился и хотел было объяснить, что здесь происходит, но полицейский перебил его:

«Я вам позвонил, потому что у нас здесь происшествие. Этот человек — итальянец. По паспорту Умберто Порта. Он отправился пешком через перевал Монтеморо. И вот эти его…»

«Городская гимназия Берна, — быстро проговорил Штрассер. — Четвертый класс. — Чуть наклонив голову, он добавил: — Доктор Штрассер, учитель».