Читаем Держите вора полностью

Поэтому он пи за что не пойдет на то, чтобы немедленно взять итальянца под стражу, не говоря уже о том, что такой вопрос может вообще не возникнуть, в любом случае до этого еще далеко. Сначала тут надо выяснить, кто из нас может засвидетельствовать, что кражу совершил, именно он. Вероятно, никто. Значит, и представление доказательств упирается в него. Сейчас по крайней мере не надо его дергать, ему лучше знать, как поступить в таком случае.

Полицейский позвонил местному врачу, но того не оказалось дома. Он стал нервничать, он не может ждать, пока вернется господин доктор, ведь речь идет об экстренном случае. Ему, видимо, дали адрес другого врача. Набирая номер телефона, полицейский почему-то зажал трубку между плечом и подбородком, хотя руки его были свободны. Повернувшись к нам, он едва слышно проговорил:

«Врач сюда приезжает только на лето. Живет по соседству. Если он на месте, то сразу же придет».

Врач оказался дома. Полицейский объяснил ему суть дела, потом положил трубку и сказал:

«Сейчас он будет здесь».

Повернувшись спиной к итальянцу, полицейский стал закладывать лист бумаги в машинку. Потом резким движением на своем вращающемся стуле он вплотную приблизился к итальянцу и быстро проговорил:

«Фамилия? Имя?»

Прежде чем итальянец успел открыть рот, Штрассер заметил:

«Он не говорит по-немецки».

«Уж это он знает. Что им нужно понимать, они понимают. Итак: Фамилия? Имя?»

«Порта», — произнес итальянец.

Я так привык называть его Каневари, что сначала подумал, он лжет.

«Умберто Порта», — произнес итальянец, и теперь это прозвучало убедительнее, чем в первый раз.

Полицейский негибкими пальцами напечатал на машинке и, не поднимая головы, сказал:

«С моим Каневари у него вообще ничего общего. Это я сразу заметил. Совсем не похож. Удостоверение личности есть?»

Итальянец молчал, а полицейский, раскачиваясь на своем вращающемся стуле, проговорил, чеканя слова:

«Удостоверение личности. Паспорт. Passaporto».

«Si», — произнес итальянец. Он извлек из заднего кармана брюк паспорт и положил его на стол. Полицейский прочел фамилию, с ликованием сунул паспорт Штрассеру под нос и сказал:

«Вот. Читайте. Порта Умберто. Теперь-то вы признаете?»

«Что значит «признаете»? Мне нечего признавать. Я никогда не утверждал, что его зовут Каневари».

«Ну как же. Утверждали. Когда вы его сюда доставили, вы заявили, что он мой Каневари».

«Боже праведный! — проговорил Штрассер. — Да не запутывайте дело еще больше. Я повторяю: мы искали не человека по фамилии Каневари, а вора».

«Я не верю больше ни одному вашему слову. Сначала вы утверждали, что его зовут Каневари и он вор. Теперь же осталось только то, что он вор. Но и это вы доказать не в состоянии. А что, если вдруг выяснится, что он ничего не украл?»

«Откуда же тогда у него столько денег?»

«Пока рано делать выводы. Этим займется следствие. — Повернувшись к итальянцу, полицейский спросил: — Откуда у вас эти деньги?»

Услышав, что речь зашла о деньгах, итальянец оживился.

«Si, si, — торопливо заговорил он. — Эти деньги. Мои деньги».

И тогда, несмотря на свою распухшую губу и запекшуюся кровь на голове, он стал так быстро говорить по-итальянски, что в этом бурном потоке слов Сильвио, наверно, разобрал едва ли больше меня.

— А я, — добавляет Артур, — я подумал, он специально болтает так много только потому, что стащил деньги. И теперь выискивает тысячи всяких уверток, благо это несложно. Но не о них сейчас речь. Главное для нас — выручить наши деньги.

— А у меня уже тогда закрались сомнения, — признался Петер. — Я был еще в полной уверенности, что именно он стащил наши деньги, но то, что его звали не Каневари, меня очень насторожило. И потом я немного побаивался прихода врача. Ведь если итальянец начнет все выкладывать, у нас будет бледный вид.

— Сильвио стал переводить, что сказал итальянец. Это меня совсем добило. Все время, пока говорил Силь^ вио, я не сводил взгляда с Порты. Теперь он снова сидел скрючившись на стуле. Видимо, ему далось нелегко говорить так быстро.

Итальянец, перевел Сильвио, работает в Маттмарке. Ему дали отпуск на неделю в связи с тем, что в Печетто — это деревня по ту сторону перевала Монтеморо — уже назначена свадьба его дочери. Поэтому он и отправился туда пешком. А ехать на поезде — это долгая история: ведь сначала надо спуститься в Фисп, потом через Симплон в Пьедимулеру, затем снова подняться в долину Анцы, после чего еще идти до места пешком.

«А как же деньги? — спросил Штрассер. — Может, он еще станет утверждать, что все деньги его?»

«Он утверждает, — продолжал Сильвио, — что все деньги его. Дело в том, что перед его уходом ему выдали зарплату. Всего восемьсот франков. Остальные — это его накопления. Он хотел купить своей дочери свадебный подарок».