Трой нарочно не произносил вслух имена Страшилы и Железного Дровосека. Он опасался, что Ганзарра может подслушать их разговор.

– Надо молчать, – посоветовал Шеприк. – Вот так, – и он крепко стиснул губы.

– Тебе легко говорить, – сказал Атти. – То есть, я имел в виду, что тебе легко молчать. Ты же Молчун, ты привык держать рот закрытым. А нам удержаться трудно.

– А вы постарайтесь, – сказал Шеприк.

– Ганзарра – ведьма, – возразил Атти. – Ей наверняка известно какое–нибудь ужасное заклинание. Видели, какие у неё глаза! Бр-р! Если она ещё раз так посмотрит на меня, я сразу всё расскажу. Она как Гингема!

– Хуже Гингемы, – вздохнул Трой. – Гингема не ела людей. Она ела только мышей и лягушек.

После этих слов пленники невольно поёжились, вспомнив, какую страшную участь уготовила им Людоедиха.

Сидеть без дела было невыносимо, и Трой решил осмотреть сундук. Он внимательно изучил его стенки, пол и крышку. В крепком сундуке не было ни единой щели. Правда, в углу нашлась одна маленькая дырочка, но в неё можно было просунуть разве что палец.

– Хороший сундук, – признал Трой. – Надёжный. Нам из него ни за что не выбраться.

Атти тяжело вздохнул:

– Это ужасно. Я не хочу, чтобы меня жарили и ели! Я домой хочу! Может быть, всё это мне только снится?

Как бы в ответ на его слова до них донёсся страшный крик.

– Я разорву их на мелкие кусочки! – вопила разъярённая Людоедиха. – Я их всех съем, я их всех загрызу, я у них все косточки обгложу! Вся Волшебная страна трижды содрогнётся от ужаса! Кто посмел поднять руку на моего любимого Шнорлика? Ну, доберусь я до кого-то! Ну, поплачет у меня кто-то горькими слезами! Ну, захрустят у меня на зубах чьи-то ручки-ножки! Ба-гар-ром и ба-гар-рым! Клянусь моей прабабкой, не будь так поздно, я сейчас же вытрясла бы души из этих сладкий Жевунчиков! Но так и быть – сначала мы хорошенько отдохнём, а уж завтра я за них возьмусь! Ой, возьмусь! Скорее бы утро, ба-гар-ракс!

Слушая вопли Людоедихи, бедные пленники трепетали от страха. Крышка вдруг приподнялась, и в сундук заглянул довольный и сытый Тырл. Он сначала на всякий случай пересчитал пленников, а потом вывалил в сундук большую гору объедков.

– Подкрепитесь, негодники. Вы что-то очень уж исхудали. Даже есть нечего. Одни кости, честное слово.

Он показал толстым пальцем на Шеприка и засмеялся:

– А тебя, желток, буду есть я! Мне мама разрешила. Ты этому рад? Я тоже. Ха-ха-ха!

Продолжая хохотать, Людоед захлопнул крышку и ушёл.

Не стоит и повторять, что пленники были зверски голодны, ведь за всё время путешествия на плоту у них во рту не было ни крошки. Однако людоедские объедки выглядели не слишком аппетитно, и все решили про себя, что ни за что к ним не притронутся. Но руки сами собой потянулись к еде, и вскоре друзья уже вовсю работали челюстями. Через десять минут гора объедков уменьшилась почти на половину.

Утолив голод, Атти расстегнул кафтанчик, прислонился к стенке сундука и замечтался:

– Эх, были бы у нас серебряные башмачки Гингемы! Нас тогда ни один Людоед не посмел бы тронуть. А у противной Ганзарры от злости повыпадали бы все клыки.

– Да, серебряные башмачки – это здорово! – согласился Трой. – А Золотая шапка Бастинды ещё лучше!

– Верно! – воскликнул Атти. – Вызвали бы мы сюда Летучих Обезьян, они живо расправились бы с Людоедами. Вот была бы потеха! Обезьяны никого не боятся. Они даже Гудвина победили.

Шеприк тоже решил принять участие в разговоре.

– Волшебная книга, – сказал он.

Атти кивнул с такой радостью, словно книга Виллины уже лежала перед ним:

– Волшебная книга подсказала бы нам, как спастись из плена! Бамбара, чуфара! Да-а... Или, на худой конец, был бы у нас серебряный свисток Рамины.

– Или хотя бы наши топоры, – сказал Трой.

– Или нож, – вздохнул Шеприк.

– Но у нас нет ничего, – печально закончил Атти.

Пленники, приуныв, замолчали. Сколько ни мечтай о добром и могучем волшебстве, без чужой помощи из сундука всё равно не выберешься.

УДИВИТЕЛЬНЫЙ СТРАЖ

Людоеды до отвала наелись и завалились спать. Их могучий храп был слышен даже внутри плотно закрытого сундука.

– Вон как храпят! – злился Атти. – А я заснуть совсем не могу. И не хочу! Проснёшься утром, а тебя уже жарят!

– Засова нет, – сказал вдруг Шеприк.

– Где? – спросил Трой.

Шеприк показал вверх, на крышку сундука. В темноте едва заметно мелькнула его бледная ладошка.

– С чего ты взял?

Шеприк показал на свои уши. И действительно, Трой тоже припомнил, что когда Тырл открывал и закрывал крышку сундука, не было слышно звяканья засова. Но ни он, ни Атти не обратили на это внимания. А Шеприк обратил.

– Точно, – согласился Атти. – Нет засова. Ну и что?

Шеприк выразительно постучал себя пальцем по лбу: мол, подумай хорошенько.

Атти подумал, потом вздохнул:

– Нам крышку всё равно не поднять. Она высоко и тяжёлая.

– Можно попробовать, – предложил Трой. Он вытянул руку и даже привстал на цыпочки, но до крышки не дотянулся. Слишком высоко.

– Вот и попробовали, – горько сказал Атти. – Только зря обрадовался.

– Не так, – вмешался Шеприк. Он похлопал себя по плечу.

Трой сразу его понял: