В деревню прибывали всё новые и новые полчища Гингемовых любимцев. Злобно вереща от ярости, они со всех сторон набрасывались на дровосеков. Там, где разрубали одну змею, словно из-под земли появлялось десять других. Там, где срывали одну паутину, тотчас же появлялась ещё более густая и прочная. Пауки опутывали людей липкими сетями, змеи жалили, крысы бросались под ноги, а стаи летучих мышей мельтешили перед лицами, стараясь выцарапать глаза.

Над деревней стоял дикий гвалт. Шипение змей, верещание крыс, кваканье лягушек и хлопанье крыльев оглушало дровосеков. Казалось, это сама Гингема кричит на разные голоса:

– Убирайтесь! Убирайтес-сь! Убирайтес-с-сь!

Вдобавок ко всему прочему на солнце набежали тучи, и подул резкий холодный ветер. Даже погода в тот день была на стороне колдуньи.

Дровосеки уже выбились из сил, а врагов с каждой минутой становилось всё больше. Убедившись, что одолеть их невозможно, бедняги кое-как собрали свои пожитки и ушли из деревни, провожаемые шипением торжествующих тварей. Обливаясь слезами, брели несчастные Жевуны по лесной дороге, куда глаза глядят, а злая волшебница громко храпела в своей пещере и улыбалась во сне страшной беззубой улыбкой.

* * *

Так Гингема наказала непокорных. Но это было только начало. Злая волшебница не оставила смелых человечков в покое. Если она мстила, она мстила до конца.

И с тех пор, где бы ни поселились дровосеки, куда бы они ни ушли, их всегда и всюду преследовало проклятье мстительной колдуньи. Стоило им построить себе новые дома и чуть-чуть обжиться на новом месте, как откуда ни возьмись появлялись вдруг змеи, крысы, пауки и летучие мыши. Она набрасывались на дома, на сады и огороды; они проползали во все щели; они шипели, кусались и царапались. От них не было никакого спасения, и несчастным дровосекам приходилось спешно переселяться в другие края. А через какое-то время и там всё повторялось сначала.

Так продолжалось много лет – три с лишним века.

И хотя в Волшебной стране за это время произошло немало перемен, жизнь дровосеков не стала лучше. Давно уже признали они Гингему своей повелительницей, давно уже платили ей дань, как и все прочие Жевуны. Только это ничуть им не помогло и нисколько не облегчило их участь.

Гингема их не простила. Она и не собиралась их прощать, она просто не умела этого делать. Если бы она ни с того ни с сего кого-нибудь вдруг простила, она тут же умерла бы от огорчения. Ведь не секрет, что для злых волшебниц добрые дела смертельно опасны.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДЕРЕВНЮ

Нелёгкой была жизнь дровосеков, но как бы трудно им не приходилось, изгнанники никогда не забывали о своей родине. Из поколения в поколение передавали они рассказы о лесной деревне и не теряли надежды вернуться когда-нибудь в тот чудесный уголок земли, где так счастливо жили их отважные предки. Это было их самое заветное желание, не считая, конечно, желания избавиться от злой волшебницы.

И вот Гингему раздавила – крак! крак! – Фея Убивающего Домика. С владычеством противной колдуньи было покончено. Жевуны-дровосеки ликовали вместе со всей Голубой страной. Радости их не было предела. Теперь можно, ничего не боясь, возвращаться в свою деревню! Наконец-то их мечта исполнится! Наконец-то они заживут спокойно и счастливо!

Элли и Тотошка ещё только начинали свой нелёгкий путь в Изумрудный город, а дровосеки уже собрали все свои вещи, погрузили их на тележки и отправились по заброшенной лесной дороге туда, откуда Гингема изгнала их прапрапрадедов триста лет назад.

Радостным было возвращение в родные края. Дровосеки не сомневались, что с гибелью Гингемы бесследно развеялись и все её злые чары. Маленькие человечки были уверены, что тяжёлые времена безвозвратно миновали и что горе больше никогда не постучится в их двери. Они пели, смеялись и строили планы на будущее; женщины плакали от счастья, ребятня весело перекликалась...

Вот уже и последний поворот лесной дороги, вот и приметная сосна с раздвоенной вершиной. Дровосеки ускорили шаг.

Но что это?!

Шедшие впереди мужчины остановились как вкопанные. Все остальные столпились за их спинами. Улыбки исчезли с лиц, никто уже не смеялся, лишь бубенчики на шляпах печально перезванивались.

Лесная деревня стояла на прежнем месте. Конечно, от неё к этому времени мало что осталось. Все домики, башенки и беседки давным-давно обвалились и сгнили, дорожки и сады заросли крапивой и бурьяном, пруды затянуло ряской, родники иссякли.

Не это было самым страшным.

Дровосеки знали, что их ждёт тяжёлая работа, и были готовы к тому, что им придётся заново отстраивать каждый домик и заново выращивать каждое дерево. Испугало Жевунов совсем другое.