Читаем Денис Давыдов полностью

А Якову Петровичу только того было и надобно. Оставив перед наступающими османами для приманки лишь легкие на ногу казачьи разъезды, он скрытными стремительными маршами и маневрами по оврагам да каменистым балкам сам вышел в неприятельский тыл и твердо заступил туркам обратный путь к крепости. Несмотря на то, что враг чуть ли не вчетверо превосходил его в силах, Кульнев с отчаянной смелостью начал жаркое дело и выиграл его неожиданностью, быстротою и натиском. Пока его гренадерские каре теснили неприятельскую пехоту, он сам вместе с Денисом Давыдовым повел кавалерийские полки. Турецкая конница, составленная в большинстве своем из крикливых и злых, но весьма чувствительных к сабельному напору арнаутов31, была вскорости смята и рассеяна. Почти вся османская артиллерия и обозы попали в наши руки. Ни один турок обратно к крепости пропущен не был.

Кульнев на радостях писал в письме своему брату: «Одержали на левом фланге нашем славную победу (...) и как думаю, то и Силистрия недолго продержится».

Участь крепости действительно во многом была решена. Когда к ней подошли главные русские силы во главе с графом Каменским, Кульнев уже вел с турецким пашою, комендантом Силистрии, переговоры о сдаче. Крепость, лишенная основных войск, ее защищавших, готова была отдаться на милость победителей. И вероятно, через несколько дней можно было отпраздновать победу, обойдясь совершенно без кровопролития. Однако русский главнокомандующий ждать не пожелал, тем более что реляция для Петербурга о взятии Силистрии с боя выглядела куда как внушительнее...

Каменский отдал приказ к штурму.

После непродолжительного напора и весьма слабого турецкого сопротивления крепость пала.

После относительно легкого для себя взятия Силистрии новый главнокомандующий граф Николай Михайлович Каменский посчитал, что и другие турецкие хваленые твердыни Шумлу и Рущук он сумеет покорить своей воле также без особого усилия и труда. Первый успех, которым он был обязан во многом генералу Кульневу, вскружил ему голову. Вместо того чтобы подавлять турок мощью и силой собранной воедино армии, граф разделил войска на отряды, полагая, что они будут управляться с неприятельскими крепостями одновременно. Ничьих мнений и советов на этот счет Каменский 2-й слушать не желал. Боевой генерал Николай Николаевич Раевский, имевший, как известно, опыт войны против турок на Кавказе, попытался было в шутливой форме предостеречь главнокомандующего от необдуманного шага, но тот взбеленился, впал в неописуемый гнев и тотчас же удалил Раевского с Дуная, послав его в Валахию командовать резервами. Известие о сем происшествии отозвалось болью в душе Дениса Давыдова.

Последующие события подтвердили недальновидность главнокомандующего и скоропалительность его решений.

Отряд генерал-майора Кульнева, при котором продолжал находиться Давыдов, был направлен к Шумле. Возглавить его теперь возжелал сам Каменский. Не позаботившись даже о предварительной рекогносцировке крепости ине узнав толком о наличии неприятельских сил в ней, главнокомандующий вознамерился взять Шумлу приступом с ходу. «Кровопролитный, плохосоображенный, предпринятый по инициативе Каменского штурм не удался», — свидетельствовал впоследствии историк.

Понесший ощутимый урон кульневский отряд вынужден был отойти от крепости, в которой, как оказалось, в эту пору находился сам великий визирь Куманец-ага с отборнейшим войском. Видя отход русских, он решил довершить их разгром. 11 июня под его водительством турки покинули крепость и в превосходных силах устремились на кульневский отряд. Генерал Каменский после неудачного штурма находился не в себе и действиями войск практически не руководил. Зато снова на высоте оказался Яков Петрович Кульнев. Поворотив отряд, он встретил турок ошеломляющим и страшным штыковым ударом. Неприятельские передовые таборы были опрокинуты и смяты.

12 июня османы, должно быть раздосадованные неудачною вылазкою, навалились на кульневский отряд еще более значительными силами. Сражение этого яростно-горячего дня останется памятным для Давыдова надолго.

Подстегнутые жесткой волей своего главнокомандующего и воодушевленные гортанными истерическими криками мулл и святых дервишей, турки бились не в пример упорней, чем накануне. Поначалу им удалось потеснить передовые порядки русских, а когда они сбили с позиции казачий полк Барабанщикова и захватили болгарскую деревню, прилепившуюся к склону близлежащей горы, положение для нашей стороны сделалось угрожающим. Это мгновенно понял Кульнев, самолично возглавивший пехотный отпор неприятелю с фронта, и срывающимся рокочущим голосом крикнул бывшему поблизости от него Давыдову:

— Денис Васильич, друг любезный, выручай. Ежели турки успеют взгромоздить на гору артиллерию, они все тылы наши возьмут под прицел. Коли диверсию им в сем намерении не учинить, худо будет. Потому бери под команду 2-й Уральский и сызнова завладей деревнею. Поспешай за-ради господа. Я на тебя, аки на самого себя надеюсь!..