Читаем Денис Давыдов полностью

Свой отряд Давыдов нагнал уже за границей.

В соответствии с приказом из главной квартиры его казаки и гусары под водительством Степана Храповицкого ушли на ту сторону Немана, а сам он, неожиданно занедужив, позволил себе отлежаться пять дней в Гродно по настоянию личного лекаря генерала Милорадовича. Едва почуяв себя лучше, Денис вскочил в санки и помчался по морозцу следом за отрядом, который и догнал 18 декабря в Тикочине.

Здесь, видя на груди у своих офицеров по нескольку боевых наград, он наконец всерьез задумался и о собственных неуваженных заслугах. Как-то так получилось, что за все время действия своей поисковой партии Давыдов сносился непосредственно с Коновницыным и Кутузовым без посредников. Он хлопотал о подчиненных, а его представить к награждению было некому. Теперь же Отечественная война завершилась, начиналась новая кампания. Ничего не оставалось, как обратиться со своею заботой непосредственно к главнокомандующему.

Из Тикочина он без всяких околичностей написал Кутузову:

«Ваша светлость! Пока продолжалась Отечественная война, я считал за грех думать об ином чем, как об истреблении врагов Отечества. Ныне я за границей, то покорнейше прошу вашу светлость прислать мне Владимира 3-й степени и Георгия 4-го класса».

Через четыре дня нарочный из главной квартиры привез пакет с обоими крестами и послание от Коновницына.

Давыдов был доволен. Особенно радовало то, что наградные бумаги его подписал только что прибывший к войскам из Петербурга государь, и на этот раз без всяческих проволочек.

Однако позднее от добрейшего Петра Петровича Коновницына он узнает, что царь, относящийся к поисковым отрядам с явным, нескрываемым предубеждением, не захотел поощрять партизанских подвигов Давыдова.

— А в действительных сражениях полковник Давыдов участвовал? — спросил он Коновницына.

— Неоднократно, ваше величество! Лишь из последних могу назвать славное его дело под Белыничами, где проявлены были сим командиром чрезвычайная храбрость и упорство; а как он Гродну занял, выдворив оттуда австрийцев в превосходящих силах!..

— Так надобно и отметить в наградных реляциях, — строго указал император. — Орденские знаки требуют порядка и всегда должны иметь подтверждение — за что даны...

Кстати, позднее от того же Петра Петровича Коновницына Денис узнает, что сам светлейший намеревался наградить первого армейского партизана куда достойнее: представить к генеральскому чину и ордену Святого Георгия 3-го класса, но реляции, уже подписанные Александром I, лишили его такой возможности. Видимо, несколько форсировав события, Денис совершил ошибку, о которой задним числом ему можно было лишь сожалеть.

О том, какой оборот примут дальнейшие события на военном театре по переходе границы, покуда было не совсем ясно.

Доходили слухи о больших переменах в главной квартире. Всею квартирмейстерской частью ныне командует будто бы личный друг государя генерал-адъютант князь Петр Михайлович Волконский. Толь произведен в генерал-майоры, но из главной квартиры удален. Новое назначение получил и Ермолов. А простецкий Коновницын, как сказывали, за ненадобностью спроважен в отпуск.

Судя по всему, Александр I прибирал к рукам руководство войсками. Всенародная слава Кутузова его, видимо, уже начала тяготить. Отметив заслуги старого полководца по избавлению страны от вражеского нашествия поднесенным на серебряном блюде орденом Георгия Победоносца 1-го класса, царь, верный своему лукавому двуличию, искал только способы для того, чтобы со временем заменить и главнокомандующего. А пока удалял под различными предлогами из главного штаба Кутузова его преданных и исполнительных помощников.

Степан Храповицкий, ездивший в Вильну в самый канун Рождества, по возвращении рассказывал Давыдову: