Читаем Денис Давыдов полностью

Пробежав бумагу своим единственным, зорким глазом, он попросил подать перо и тут же, скрепил ее своей размашистой и витиеватой подписью. В соответствии с этим представлением каждый из офицеров поисковой партии Давыдова должен был получить одновременно две награды, по достоинству отмечались и наиболее отличившиеся нижние чины.

С добрым известием о наградах и о высокой оценке действий отряда светлейшим Денис вернулся к партизанскому бивуаку на окраине деревни. Здесь его ждала новая радость: из дружеского офицерского застолья с широкой улыбкой поднялся и шагнул навстречу, чуть припадая на левую ногу, брат Евдоким, с которым он не виделся с самого того дня, когда отправился во французский тыл:

— Что с ногою? — спросил Денис, обнимая брата.

— Память о Бородине, офицерскою шпагой чуть ниже колена, — ответил тот, — однако уже ничего, воевать можно, особенно на коне. Вот твои сотоварищи меня в партизаны сватают. Примешь ли?

— Отчего же не принять столь боевого офицера, коего даже сам Наполеон отмечал после Аустерлица.

— Я бы с радостью, — вздохнул Евдоким. — Однако кавалергарды в резерве главной квартиры. И заикаться ныне об этом без пользы, начальство не отпустит... А вот младший наш, Левушка, этот спит и видит, чтоб в твоем отряде оказаться.

— Он по-прежнему в егерском?

—Да, приписан к 26-му полку, все в том же чине подпоручика. Однако при Бородине был адъютантом при генерале Бахметеве. А когда начальник его лишился ноги в сем сражении, он пристал к генералу Раевскому. Теперь же ни о чем прочем, окромя партизанства, и не помышляет...

— А матушка с Сашею во здравии ли?

— Слава богу, обе в орловской деревне, в Денисовке. Будут там дожидаться окончания кампании. Все у них ладно. Не тревожься!..

На том братья, крепко расцеловавшись, и расстались.

После столь радостных встреч Давыдов во главе своей поисковой партии держал путь по направлению к Красному, куда двигалась французская армия. Он снова намеревался беспрестанно тревожить и не давать покою отходящему неприятелю ни днем, ни ночью, а тем самым неукоснительно исполнять самый главный наказ, данный ему Кутузовым.

3 ноября на рассвете среди снежного поля совместно с отрядами Сеславина и графа Орлова-Денисова Давыдов предпринял налет на расстроенную вражескую колонну. В итоге партизанам удалось захватить двух генералов Альмераса и Бюрта, до двухсот нижних чинов и значительный обоз.

В этот же день после полудня Давыдову вновь довелось встретиться на большой дороге с Наполеоном и сопровождавшей его старой гвардией. Если бы под началом Дениса оказалось на этот раз несколько рот конной артиллерии!.. Тогда бы он поспорил на бранном поле и с гвардейскими сомкнутыми колоннами. И чем бог не шутит, может быть, дотянулся бы наконец вооруженной рукою и до самого французского императора...

Конные же наскоки на ощетинившиеся штыками незыблемые громады Бонапартовых гвардейцев почти ничего не давали. «Полковники, офицеры, урядники, многие простые казаки бросались к самому фронту, — но все было тщетно!.. Гвардия с Наполеоном прошла посреди толпы казаков наших, как стопушечный корабль между рыбачьими лодками», — с горьковатым чувством собственного бессилия записал Денис Давыдов в своем походном дневнике.

Неотступно следуя за неприятелем, Давыдов с партизанами напал при Копысе на крупное, вшестеро превосходящее по численности его отряд, вражеское кавалерийское депо и в момент его переправы через Днепр разгромил полностью.

У местечка Белыничи на подступах к Березине Давыдовский отряд, усиленный двумя орудиями конной артиллерии под командой молоденького поручика Павлова, завязал многочасовой жестокий бой с французами, в котором среди прочих партизан особо отличился младший брат Дениса, горячий и порывистый Левушка, действительно отыскавший партию и приставший к ней во время очередного марша. С сотнею отборных казаков, отданных под его начало командиром, он, по сути дела, решил победный исход всей этой яростной баталии. В критический момент, когда успех уже клонился в сторону французов, он ударил из-за леса на неприятельских стрелков, начавших теснить партизан, и обратил их в бегство, отхватив в плен подполковника, двух капитанов и девяносто шесть рядовых. Однако в сокрушительной атаке Левушка не уберегся и сам: получил тяжелое ранение в грудь французской пулей.

«Справедливость велит мне сказать, что брат мой Лев был героем сего дела», — доносил после успешно завершенного боя Давыдов в главную квартиру.