Читаем День восьмой полностью

Каждый из детей Эшли благодаря особым качествам, присущим всей семье, был, как говорила Лили, «беспредельно и печально знаменит», однако их известность по отдельности «беспредельно» усиливалась тем фактом, что они являлись близкими родственниками. От этого восхищение или антагонизм, который они вызывали, возрастал втрое, а любопытство – в стократ. Воскресные приложения к газетам, например, публиковали сенсационные материалы («В чем секрет семейства Эшли?», «Планы семьи Эшли на 1911 год»); изощрялись как могли юмористы. В то же время появилось множество популярных биографических книжек. Любители и профессионалы в генеалогии проводили в огромном количестве изыскания, чтобы обнаружить следы их предков. Вышло несколько статей и брошюр на иностранных языках. Авторские копии изданий присылались к объектам трудов, которые решительно отказывались делиться какой-либо информацией, имевшей к ним отношение. Поначалу Констанс просто выбрасывала поступавшую к ней литературу в бумажную корзину; Лили и Роджер дали поручение своим секретарям выражать авторам благодарность за интерес, проявленный к их особам.

Ближайшими предками Джона Баррингтона Эшли были фермеры и мелкие торговцы, расселившиеся на западном берегу реки Гудзон. Имея разные фамилии: Эшли, Эшлей, Кохилл, Баррингтон, Барроу и так далее, – они из-за преследований на религиозной почве в 1660-х годах покинули долину Темзы в Англии и переехали на другую сторону Атлантики. На каждого главу семьи, который пришел к такому твердому решению, приходилось десять глав семей с такими же убеждениями и доходами, которые продолжали колебаться, тянуть либо отходили в сторону («Брат Уилкинс, ты едешь с нами?»). Высадившись на побережье в Новой Англии, они двинулись дальше на Запад, высаживая сады, строя молельные дома и школы; потом продолжили движение в глубь континента. (В XVII веке от них часто можно было услышать: «Если видишь, как дым идет из трубы у соседей, значит, вы живете слишком близко». В XVIII веке они не без сопротивления, но все-таки согласились жить общинами.) Свою решимость они укрепляли по воскресеньям, выслушивая четырехчасовые проповеди, которые главным образом посвящались борьбе с грехом. («О, мои возлюбленные братья и сестры, вы только представьте себе, как это ужасно – испытать на себе гнев Божий!») В семьях было не меньше чем по дюжине детей, не считая умерших в младенчестве. (Патриарх почивает на вершине холма в окружении нескольких своих жен.) Некоторые из клана Эшли породнились с семействами выходцев из Шотландии и Голландии, живших через реку. Голландцы прибыли сюда из Амстердама. Один из генеалогов, наткнувшись на какого-то Эспинозу в цепочке предков, стал утверждать, что это тот самый философ, однако среди сефардов, сбежавших в Голландию от религиозных гонений в Испании, было великое множество Эспиноз и Спиноз. Родители бабки Джона по отцу Мари Сколастики Анн Дюбуа переехали в Монреаль из французской деревушки рядом с Туром на Луаре («Dis, cousin Jacques! Est-ce que tu viens avec nous a Quebec – oui ou non?»[49].) Предки Беаты были фермерами, ремесленниками и бюргерами из северной Германии. Ее прабабка по материнской линии происходила из семьи гугенотов-ткачей, которые сбежали из Франции, когда там начались религиозные преследования протестантов после аннулирования Нантского эдикта. Гугеноты нашли убежище в нескольких гордых и независимых портах Ганзейского союза.

Имена, сотни имен из архивов городских ратуш, из церковных регистрационных книг, из завещаний, с могильных памятников.

Одну из таких брошюр Лили прислала Роджеру: «Я хочу, чтобы они поторопились и нашли моих итальянских предков. Я знаю, что мои корни в Италии. И знаю, что я ирландка. Но все-таки, зачем изводить на это столько чернил?» Роджер ответил: «А мне хотелось бы почитать анналы о наших потомках – твоих, Конни и моих». В этих анналах еще найдется место для многих гаэлов и уопов. (Слово «уоп» происходит от неаполитано-испанского «guapo»: красивый, лихой.)

Все эти документы можно было получить в любой крупной библиотеке по запросу любого человека, проявившего к ним интерес. И очень скоро возникла новая волна внимания к этим материалам.