Читаем День проклятья полностью

– В том-то и дело. Если бы вы перевели сейчас свои купоны во фьючерсные доллары, то через восемнадцать месяцев удвоили бы капитал.

– Ну и?..

Он повернулся к матери, она – ко мне.

– Дорогой, разве вам не платят что-то вроде премий за каждого убитого хаторранина?

Вот он – гвоздь программы! Правительство Соединенных Штатов платило один миллион долларов бонами за каждого убитого червя и десять миллионов за пойманного живьем. Я уже получил шесть премий, ждал седьмую и разделил с другими еще сто шесть коллективных премий. По последним данным, я стоил 22,2 миллиона кей-си, хотя мне от них ни жарко, ни холодно. Куда можно пристроить такие деньги?

Мать, оказывается, знала куда. Я посмотрел на нее, потом на Алана.

– Не верю своим ушам. Так вот в чем дело?

Я отодвинул стул и встал. Алан протянул руку:

– Подождите, Джим, выслушайте меня.

– И не подумаю. Не прошло и получаса, когда вы и мысли не допускали, что черви опасны. А теперь просите у меня деньги, которые государство заплатило мне за уничтожение червей. Простите, но это слишком уж отдает лицемерием.

Меня охватил гнев. Алан воскликнул:

– Джим! Я же не знал об источнике ваших денег, простите.

Я с интересом посмотрел на него:

– Правда?

– Честное слово. Извините, я был не в курсе. – Он даже расстроился. – Вы имеете полное право разозлиться на меня. Если вы получили в качестве премий двадцать два миллиона бонами, то, согласен, вы знаете, о чем говорите.

– Откуда вам известна сумма? Я не упоминал о ней.

– Нита говорила, что у вас открыт счет, но умолчала, откуда деньги. Сожалею, Джим, в самом деле.

Два извинения подряд! Этот человек просто-таки и отчаянии. Я сел на место, с любопытством ожидая развития событий.

Алан взглянул на мою мать:

– Нита, радость моя, приготовь кофе. Она кивнула и вышла.

– Кофе? Настоящий?

– На что только не пойдешь ради любимого сына. – Алан нервно улыбнулся и позволил себе чуточку расслабиться. – Я хотел бы предоставить вам шанс, Джим.

Выслушайте меня.

Я пожал плечами.

– Выслушать я могу, но никаких денег одалживать не собираюсь.

Мистер Такахара вежливо кашлянул. Мы повернулись к нему.

– Если позволите, – начал он. – На самом деле это я собираюсь сделать вам выгодное предложение. Мистер Уайз, – Такахара церемонно поклонился, – пригласил меня сюда специально для встречи с вами.

– Слушаю вас, сэр.

– Я не собираюсь брать у вас взаймы, молодой человек. Необходимая сумма уже собрана. Могу ли я посвятить вас в суть дела?

– Конечно.

– Моя компания участвует в крупном проекте восстановления земель. Пока я не могу раскрыть все карты, но это один из крупнейших проектов, какие когда– либо затевались. Не знаю, знакомы ли вы хоть немного с законами, регулирующими восстановление земель. Они очень строги. Просто создать компанию и пойти на аукцион нельзя.

– Это может сделать любой жулик, – перебил его Алан.

Мистер Такахара вежливо повернулся к Уайзу. Тот моментально прикусил язык.

Такахара улыбнулся и снова занялся мной.

– Это делается так. Вы вносите на имя третьего лица залог, равный одному проценту стоимости вашей заявки. Внесенная сумма определяет ваш будущий доход.

Появилась мать с кофе. Алан и я подождали, пока она его разольет. Аромат был сногсшибательный. Я сто лет не пил настоящий кофе.

– Итак, – подвел итог Алан, испортив мне все удовольствие от напитка, – вы уловили, какие грандиозные возможности открывает наш план? Вы можете внести деньги на закрытый залоговый счет, а наша компания подаст заявку на очень крупную недвижимость. Вот Почему я предлагаю вам вложить деньги во фьючерсные доллары.

Федеральное правительство акцептирует их как постоянно увеличивающееся дополнительное обеспечение. Вы положите их на ротационный счет.

– Что будет, если я захочу взять свои деньги обратно? Алан хмыкнул:

– Не захотите. Я заметил:

– Получается, я рискую своими деньгами, а вы получаете с них прибыль?

Мистер Такахара снова подал голос:

– Потрясающий кофе.

Мать улыбнулась и, кажется, растерялась:

– Что вы… Спасибо.

Только после этого реверанса он взглянул на меня;

– Вы ничем не рискуете, так как будете владеть пропорциональной вашему вкладу долей. Такие условия вам не предложит никакая другая компания.

Алан Уайз добавил:

– Ваши двадцать два миллиона превратятся в сто. – Он выжидательно посмотрел на меня. – Ну как, стоящее дельце, а?

Я колебался.

– Не буду с вами спорить. М-м… Сколько будете с этого иметь лично вы?

Алан простер руки жестом бессребреника.

– Я… участвующий агент. Вношу свой пакет и получаю пункты.

– Пункты?

– Акции.

– Вот как?

– Джим, – добавил Алан, – нам нужны не столько ваши деньги, сколько ваш опыт.

И… вот еще что. Я не хотел говорить об этом, но получается не совсем честно.

– Он взглянул на мою мамочку, потом на меня. – Нита просила меня перевести вас из армии в какое-нибудь… более безопасное место. Вы лежали в госпитале и все такое… Знаете, все матери одинаковы. Она страшно переживала. Мне неизвестно ваше нынешнее служебное положение, но обязательный срок вы отслужили, и кое-что можно сделать. У меня есть связи в Денвере, и… понимаете, все можно устроить.