Читаем День Освободителя полностью

– Видишь! Для тебя сопутствующие издержки также перевешивают. Как и для меня, и для многих прочих. Даже полагающиеся льготы, вплоть до пожизненного льготного обеспечения, никого особо не воодушевляют.

– Вот еще! На несколько лет превратиться, по сути, в раба такого вот мелкого самодура!? Увольте! Я для себя пожить хочу! А станет совсем уж одиноко – так уж и быть, заведу себе синтетика. Только взрослого, без лишних соплей. Спокойного и послушного. И чтобы его в любой момент можно было выключить, если он вдруг наскучит.

– Но человечество должно же каким-то образом воспроизводиться, верно? – Антон Сергеевич невесело усмехнулся, – или же мы очень скоро попросту вымрем как динозавры и мамонты.

– Лет двадцать назад нас, помнится, стращали россказнями о перенаселении и неспособности планеты прокормить такую ораву голодных ртов, а теперь, оказывается, мы уже вымираем? – Лена вскинула брови и недоуменно развела руками, – куда же вдруг подевались миллиарды голодранцев, объедающих несчастный шарик Земли?

– Да никуда они не подевались, строго говоря. Просто население распределилось крайне неравномерно, и в то время, как мы здесь холим и лелеем каждого ребенка, даже доплачивая уголовникам за его рождение, где-то за Стеной все обстоит с точностью до наоборот! Особо диким племенам даже проводят принудительную стерилизацию, чтобы не плодились сверх меры, на рождение детей выделяют ограниченные квоты, за доступ к которым устраивают совершенно сумасшедшие торги, де еще и агитируют людей за добровольную эвтаназию, поскольку еды, воды и других жизненно необходимых ресурсов на всех уже не хватает. Про их Движение Освободителей слышала? Когда человек соглашается на усыпление, после чего ему весь последний год платят пособие в десятикратном размере и ублажают по-всякому?

– Да уж, то еще безумие! Вместо того чтобы спокойно жить в свое удовольствие, добровольно пойти на смерть только ради того, чтобы кто-то другой смог порадоваться жизни вместо тебя!? – Лена помотала головой, будто отгоняя жуткое наваждение, но потом вдруг застыла и нахмурилась, поймав новую мысль, – что-то я не пойму, коли там они уже друг у друга на головах сидят, то почему бы тогда просто не переправить какое-то количество народа из-за Стены сюда, к нам? Все бы только выиграли!

– Тебе не терпится посадить на шею несколько тысяч или даже миллионов здоровых немытых лбов, которые ни черта не умеют и за всю жизнь даже гвоздя не забили, всю жизнь существуя исключительно на пособие? По-твоему, так будет лучше?

– А Вы полагаете, что из нашего воспитанника вырастет что-то более толковое? – очередным метким выстрелом карапуз засадил порцию пюре аккурат в объектив камеры, и весь экран заполонила желтоватая мгла. Послышался заливистый детский смех, – меня, знаете ли, не удивляет, что его родная мать отказалась от ребенка.

– Строго говоря, его биологическая родительница выносила младенца исключительно по причине соответствующего приговора, – Антон Сергеевич сверился с информацией на мониторе, – она там кого-то случайно на машине переехала, ну ей и присудили Компенсацию Смерти. Такая вот история.

– А как же клонирование? Нам его все обещают и обещают…

– Увы, но без живой роженицы пока обойтись не получается.

– Так мы очень скоро докатимся до того, что детей будут рожать только под страхом смерти, и все они в итоге окажутся потомками осужденных преступников, – хмыкнула Лена, – ну а нас-то кто ко всем этим мукам приговорил? И за что?

– За деньги, дорогая моя, за деньги! Ты же сама говорила…

Сегодня Рустам из всего доступного автопарка выбрал такой же белоснежный лимузин, как и его костюм. Он постарался всеми возможными способами подчеркнуть, что сегодняшний день – праздник, а не похороны. И, даже рискуя выглядеть как попугай, он все равно настоял на ярко-желтой сорочке и сочно-зеленом галстуке. Пусть окружающие хоть на секунду улыбнутся.

Вся обслуга выстроилась вдоль дороги, махая ему вслед со странной смесью слез и радости на лицах. Прощание всегда печалит, но мысль о том, что сегодня Освободитель, с которым они жили бок о бок последнее время, сделает мир чуточку лучше, наполняла души счастьем и гордостью от осознания собственной причастности к происходящему.

Машина набрала ход, и роскошный особняк, ставший почти родным, остался позади. Уже завтра сюда заселится другой человек, чтобы с максимальным комфортом провести последние дни и месяцы своей жизни. Еще один отчаянный герой, расчищающий дорогу для нового, более светлого будущего.