Читаем День мертвых полностью

– В какой-то мере, но исключительно для вашей же безопасности. И кроме того, из-за интереса, который ваш отец проявляет к этой девчушке, люди начали молоть языками. Это же почти мыльная опера. В город приезжает богатый американец, прогоняет злодеев и прибирает к рукам первую красавицу – что же дальше?

– Мой отец не состоит в связи с Лурдес Альмонес. Я тоже так думала, когда приехала сюда, но оказалась не права. Он решил помочь ей с карьерой на ТВ совершенно бескорыстно.

– В самом деле? Вы меня удивляете.

– Ну, мой отец во многих смыслах удивительный человек. Он верит, что нужно помогать людям исполнять их заветные желания. Это часть его религиозной жизни.

– Как же так? Я думал, суть религии в отречении от мирского.

– Правильно. Однако люди зацикливаются на всяческих мирских благах, видят в них залог своего счастья и чаще всего не добиваются их, а потом всю жизнь пребывают в уверенности, будто вместе с ними упустили путевку в рай; соответственно, эти люди забывают о Боге. Если же они получают желаемое, то осознают, что все это тлен, и обращаются к истинному источнику счастья.

– Это он вам объяснил?

– Разумеется, нет. Это просто теория, основанная на многолетних наблюдениях за Ричардом Мардером.

– То есть вы хотите сказать, что он купил этой девочке дорогую одежду и устроил ей встречу с самым крутым телепродюсером в Мексике только для того, чтобы она в конце концов стала звездой и поняла, что слава – прах и тлен по сравнению с Богом?

– Что-то вроде того. Вижу, вы поражены. Не верите.

– Я никогда бы не стал сомневаться в словах дамы, сеньорита. Но слишком уж далеко он загадывает, это необычно.

– Мой отец и вправду необычен, майор, и в гораздо большей степени, чем кажется. Я не знаю другого такого искренне верующего человека, как он, тем не менее он не стал насильно приобщать нас с братом к церкви, и мы сошли с этого пути. Когда мы дезертировали, он едва ли сказал хоть слово в защиту своей религии. Впрочем… ваша последняя фраза напомнила мне об одном исключении. Он часто говорил: «Господь загадывает далеко». Нередко он отвечал так на наши наивные вопросы, например: как ты можешь верить в доброго Бога, если в мире столько страданий? Бог загадывает очень далеко, и мой отец, думаю, тоже. Возможно, он исполнит и ваше заветное желание.

Майор Нака немного помолчал, задумавшись, по-видимому, что бы это могло быть, затем улыбнулся – не сдержанной официальной улыбкой, как обычно, а совершенно мальчишеской, неотразимой.

– Что ж, я не отказался бы, чтобы эта кампания удалась и мне досталось повышение и прочие почести. Я служу в разведке, а у нас с повышениями не торопятся. – Он постучал по цветным планкам на форме, к которым крепилась его майорская звезда. – Считается, что в разведке одни maric'ones, и macho, заправляющие в армии, нам не доверяют. Но мне очень бы хотелось стать полковником. Может он такое устроить, как думаете?

Она улыбнулась в ответ.

– Полностью подавить narcoviolencia? Считайте, дело в шляпе. Но знаете, мне вот что покоя не дает. Почему все-таки так сложно прижать этих парней? Они особо не скрываются даже, и вряд ли так уж трудно разрушить их систему, все эти лаборатории и прочее – у вас же, по сути, полная свобода действий.

– О, мы берем их пачками, вот только у них есть неограниченный резерв рядовых в виде ni-nis, а все вожаки в глубоком подполье. И, конечно же…

– Сервандо Гомес ни в каком не подполье. Он все дни просиживает в подсобке «Лос Трес Эрманос», в самом центре Плайя-Диаманте.

– Да, знаю. И если бы я пошел с тяжелым оружием на эту кантину, то наверняка бы его убил – а заодно и несколько десятков гражданских. Проблема в том, что устранение вожака ничего не решает. Появляется другой, у него возникают конкуренты, и в результате насилия еще больше. Было бы здорово, если б мы могли согнать всех сразу на футбольный стадион, но это не вариант, а солдаты все-таки не копы под прикрытием. Мы можем выбить их из захваченного города или деревни, но когда мы уходим, они возвращаются и подкупают или запугивают местную полицию. Кроме того, Мексика всегда на грани какого-нибудь переворота, и как раз сейчас все держится на волоске, с таким-то разгулом жестокости. Сорок с лишним тысяч человек убито – и легче легкого превратить эту страну в подобие Афганистана, где группировки наркоторговцев маскируются под народные движения и контролируют обширные территории. Кое-кто даже скажет, что это уже произошло. – Он издал ироничный смешок. – Вот почему я не пошел в туристический бизнес. На будущее своей родины я смотрю с глубоким пессимизмом.

– No importa madre, – проговорила Стата.

– Именно так. Но мы делаем что можем.