Читаем День мертвых полностью

Выждав полминуты, она пробежалась пальцами по клавишам ноутбука, и из динамика послышались гудки.

– Эверетт, – произнес мужской голос.

– Сэр, это Уоррен Элсоп. Простите, что беспокою вас в столь поздний час, но…

– Заглохни, Элсоп! Какого хрена ты болтаешь про такую операцию по открытой связи?

Голос был низкий, звучный; протяжный гнусавый выговор, хорошо знакомый всем сотрудникам УБН, выдавал выходца из Восточного Техаса.

– Простите, сэр. Тут один человек по фамилии Ма…

– Я же велел тебе заглохнуть! Слушай внимательно. Во-первых, ты должен раз и навсегда забыть, что слышал про эту операцию. Вычеркни ее из памяти и ни с кем не обсуждай, особенно с гражданами Мексики. Во-вторых, ты должен немедленно прекратить какие бы то ни было отношения с упомянутым джентльменом. Имеется в виду тот джентльмен, который редактор, а также все его коллеги. За ним нельзя следить, ему нельзя препятствовать. В-третьих, если этот джентльмен или его коллеги обратятся к тебе за помощью, неважно какой, ты сделаешь все от тебя зависящее, не задавая вопросов. В-четвертых, ты не должен докладывать об этих приказах своему непосредственному начальству; все переговоры только со мной, в одностороннем порядке. В-пятых, ты больше ни под каким видом не должен звонить сюда. Вот пять приказов, и хотя всучить их тебе на бумажке я не могу, мне хотелось бы, чтобы ты запомнил каждый из них. Можешь ты их выполнить, Элсоп?

– Да, сэр.

– Хорошо. Ну а если не выполнишь, друг мой, то я вывалю на твою голову столько дерьма, что тебе и не снилось. И еще: этого разговора не было. Мы друг друга поняли?

– Да, сэр.

Связь оборвалась. Элсоп уставился на телефон с таким выражением, словно тот мог сделать так, чтобы этого разговора не было.

– Хорошо поговорили? – поинтересовался Мардер.

Элсоп бросил на него взгляд, в котором в равных пропорциях смешались страх, злость и ненависть, встал и без единого слова вышел.

Мардер смотрел ему вслед. Услышав, как разлетается галька из-под колес отъезжающего автомобиля, он прошел на кухню и по городскому позвонил Эль Гордо.

Когда трубку сняли, он представился, и почти сразу к телефону подошел сам jefe.

– Проблема решена, – сообщил Мардер.

– Очень хорошо. Могу поинтересоваться как?

– Национальными техническими средствами, как говорят у нас. Но больше он нам хлопот не доставит. Есть новости по нашему вопросу?

– Есть. Мне доложили, что все уже там, где должно быть по плану. Я очень доволен и буду еще довольнее, когда доставим груз на место. – Он сделал паузу. – Я хотел бы, чтобы вы тоже приехали.

– Без проблем.

– Рад слышать. Сегодня в половине двенадцатого у насыпи вас будет ждать машина. Думаю, нам стоит встретиться после доставки груза и обсудить вопросы, представляющие обоюдный интерес.

Мардер согласился, что это было бы здорово, повесил трубку и уже хотел уйти с кухни, как вдруг кухарка, Эванхелиста, спросила, не хочет ли он перекусить. Мардер вспомнил, что не принимал твердой пищи с тех пор, как его покормили похитители. При этой мысли он сразу ощутил слабость и голод и уселся на стул.

– Приготовлю вам chilaquiles, – сказала женщина.

– Не затрудняйтесь так. Можно просто разогреть что-нибудь в микроволновке.

Эванхелиста метнула недобрый взгляд на упомянутый прибор.

– Не стоит вам есть из нее, сеньор. Там внутри лучи, которые размягчают кости. Я вам приготовлю что-нибудь вкусненькое за десять минут, а вы пока выпейте пива. И вот еще свежие pl'atanos.

Она вручила ему обещанные бананы, поставила на плиту большую железную сковородку и принялась крошить чеснок. Chilaquiles – блюдо бережливых, на него пускают черствые тортильи и остатки всяческих продуктов. Мардер наблюдал, как Эванхелиста нарезает и обжаривает лук, чорисо, чипотле[117], потом стопку вчерашних лепешек; вдыхая эти запахи, он перенесся в то время, когда они жили в своей первой квартирке близ Колумбийского университета, и жена к его приходу с работы готовила это самое блюдо.

Внезапно он ощутил головокружение, дезориентацию и секунду-другую думал, что мистер Тень наконец сказал свое слово. Но нет, это всего лишь искусственная Мексика, созданная Чоле за минувшие годы, тянулась к настоящей Мексике, в которой Мардер находился сейчас. Мардер почувствовал чье-то присутствие у себя за спиной и содрогнулся от ужаса, как и тогда в гостинице: если обернуться, она будет там – молодая, как прежде.

Но это была всего лишь Кармел, и она сказала:

– Как вкусно пахнет! Я тут с голода умираю – хватит на меня?

Разумеется, хватило. Эванхелиста положила еду на тарелки и, скрестив толстые руки на груди, с удовлетворением смотрела, как они едят.

– Как мы рады, что вы вернулись, дон Рикардо, – сказала кухарка. – Без вас дела тут совсем не ладятся. Как говорится, лучшее удобрение – хозяйская нога.

Стата расхохоталась, закатив глаза, и бросила взгляд на отца. Пословица была смешная, но правдивая, как и почти все пословицы. Если бы только Мардер знал, что за урожай его ждет.