Читаем День мертвых полностью

– Нет, сэр, вы неверно меня поняли. Я не циник и не ожесточился. Меня все еще увлекает и даже завораживает история, что разворачивается здесь. Я не утратил надежды. Чудеса, без сомнения, случаются. Может быть, вы – одно из них. – Взглянув куда-то за спину Мардера, он добавил: – А вот и ваша прекрасная дочь идет по улице. Конечно же, у рыцаря должна быть прекрасная дочь. Прекрасная дочь и уродливый подручный – это практически закон. Не говоря уж о том, что дочь эта способна преображаться в мужчину и выполнять мужскую работу, когда понадобится. И такие легенды тоже бытуют, о девах-чародейках. – И обратился уже к Стате: – Добрый день, милая моя. Что такое у тебя в пакете?

Девушка поздоровалась со священником и достала из объемного пластикового пакета мобильник.

– Вышка заработала. Я раздаю сотовые телефоны.

Отец Сантана с восторгом вертел подарок в руках.

– Скорее диковинка, чем чудо, но пока что хватит и этого. Я давно хотел завести себе такую штуку, но здесь они дороги, а связь плохая. Теперь я смогу порадовать свою мать и позлить епископа. Благодарю вас, сеньор Мардер, – вас и вашу дочь!

Мардер не знал, сколько в точности телефонов осело в colonia, но оставшуюся часть дня почти все, кто встречался на его пути, имели характерный для современного человека вид: рука прижата к уху, взгляд устремлен куда-то вдаль. Хотя плюсы нововведения были очевидны, Мардера такие перемены немного печалили.

Поэтому за ужином он держался замкнуто и говорил мало, в то время как Стата и Скелли, ошалевшие от успеха, обменивались шутками о своих подвигах и о Хосе, чудо-гике из «Телмекса»; о том, как культуры гиков и мачо породили существо, которое удивительным образом сочетало в себе черты их обеих, – нечто вроде тореро с синдромом Аспергера.

Мардер рано ушел в спальню и перед сном напомнил о себе как Богу, так и мистеру Тени – к первому обратился с традиционной молитвой, второго в суеверии своем заклинал: если сегодня та самая ночь, то пусть все закончится раз и навсегда, и он не останется овощем или инвалидом, ну а если не та, то такой вариант его пока что устраивает. В эти минуты он чувствовал себя дураком, но все равно молился каждый вечер. Почувствовать себя дураком – не так уж и плохо, пожалуй.

Был и другой ночной ритуал – постоять голым перед окном, глядя на море за террасами. В ясном небе низко висел полумесяц, и гребни волн в его свете играли холодным огнем. Мардер делал так и раньше – и в собственной квартире, и в поездках, и на отдыхе; и не раз бывало, что к нему бесшумно подходила жена, обнимала сзади и целовала между лопаток. Он никогда не слышал ее приближения, так что это неизменно становилось для него сюрпризом, приводило в восторг и служило прелюдией к особенно упоительному сексу.

Тень Чоле прокралась на цыпочках из ванной и прильнула губами к тому самому месту; он вскрикнул и в ужасе обернулся. Огромный мотылек. Все еще дрожа, Мардер выгнал насекомое в окно и закрыл жалюзи, потом нырнул в постель и натянул одеяло до подбородка, словно испуганный ребенок.

Его разбудили выстрелы и пронзительный крик. Было темно. Мардер медленно выплывал из сна, в котором вместе со Скелли и человеком, чью книгу редактировал двадцать лет назад, проделывал недопустимые вещи с Лурдес Альмонес. Наконец он опомнился, второпях натянул шорты и шлепанцы, схватил пистолет и выбежал из спальни.

Крики повторялись снова и снова. Вскоре стало ясно, что издает их Лурдес, а доносятся они из леса на склоне между террасами и пляжем, где росли пальмы и cocolobos[110]. Кто-то зажег прожекторы, и только поэтому Мардер не убился, когда несся по террасам и лестнице, ведущей к пляжу. Там, на прогалине среди пальм, причудливо исполосованной светом, что пробивался сквозь пышные листья, и обнаружился источник шума. Лурдес – лицо в крови, волосы тоже – визжала, ругалась и кидалась с кулаками на Скелли, который лишь блокировал удары и бубнил что-то успокаивающее, но без видимого эффекта. На песке лежал молодой парень. Он тоже покрикивал, но гораздо слабее, клянясь в любви до гроба даже на пороге смерти. Став рядом с ним на колени и заключив, что это и есть тот самый Сальвадор Мануэль Гарсиа, Мардер обратился к нему по имени и спросил, как он себя чувствует, заверив, что помощь уже на подходе. Парню в двух местах прострелили туловище, так что выглядел он скверно, хотя по всем признакам еще совсем недавно все обстояло как нельзя лучше – это был стройный, приятной внешности guapo с короткой стрижкой и татуировками. Опознав наконец Мардера, Гарсиа разразился проклятиями. Оказывается, виноват во всем был именно он, и Гарсиа обещал ему ужасную месть, расписывая, каким пыткам его подвергнут ребята из Ла Фамилиа, и отвлекался от этого кошмарного перечня лишь для того, чтобы в очередной раз выкрикнуть имя своей возлюбленной.