Читаем День красных маков полностью

Обе девушки не отрывали глаз от ящика, ожидая повтора – вдруг что-то пропустили? Прежде чем позвонили в дверь, они успели посмотреть новости ещё раз. Поппи была рада Робу. Они с Дженной без конца муссировали одно и то же, накачиваясь кофеином; Поппи трясло и тошнило. Она всегда любила общаться с подругой, но теперь хотела лишь одного – чтобы та поскорее ушла, и можно было бы поразмыслить в одиночестве, что теперь делать. Но, по правде говоря, делать было нечего, оставалось только ждать.

Столкнувшись в коридоре с Робом, Дженна бросила на него сердитый взгляд; ей тоже нужно было свалить на кого-то вину. Поппи показалось забавным, что теперь её жизнь состоит из крайностей – то тишина, тоска и одиночество, то нескончаемый поток гостей и событий. Рядом с Мартином всё было гораздо спокойней.

– Как вы себя чувствуете, Поппи?

– Да нормально. Хотите чаю?

– Было бы чудесно. – Сняв берет, Роб прислонился спиной к кухонному шкафу.

Поппи была признательна, что он не пытается заполнить тишину светской беседой, оставляя им обоим время поразмыслить. От этого становилось чуть легче.

– Я видела новости, Роб. – Поппи решила опередить его вопрос.

– Я подумал, наверное, вы их включите. Что скажете по этому поводу?

– Так странно понимать, что речь о Марте… немыслимо. Новость о смерти Аарона куда серьёзнее, поэтому ей уделяется больше внимания; об остальном пока говорят мало.

– Почему вы сказали – пока? – задумавшись, Роб прижал указательный палец к губам и усам.

– Мне кажется, когда люди добавят в список очередную смерть, их заинтересует новость о том, что солдата взяли в плен. Думаю, они сочтут её… необычной. Об этом ещё будут говорить.

– По-моему, вы совершенно правы, Поппи.

– Я заметила, они не сказали, кто захватил его в плен, хотя это знаем даже мы.

– Ничего удивительного. Такие организации хотят попасть в СМИ, а мы не даём им возможности. Потом, когда мы выдвинем свои требования, мы вынудим их в том числе сообщить, кто они такие, и тогда уже решим, как быть дальше. Но если мы сообщим об этом сейчас, то станем марионетками в их руках.

– Понимаю, Роб. Мне так странно говорить об огласке и плане действий, как будто речь об игре по правилам, и понимать – в центре всего происходящего мой муж, которого держат в заложниках и чёрт знает что ещё делают с ним.

– Я даже представить не могу, как вам тяжело, Поппи.

– Не столько тяжело, сколько досадно. Я чувствую себя никчёмной. Я не привыкла сидеть и ждать, пока кто-нибудь другой разрешит мои проблемы. Но как разрешить их самой, не знаю, и это сводит с ума.

– Нужно верить, что нужные люди изо всех сил стараются помочь Мартину.

Его тон заставил Поппи отвлечься от приготовления чая. Поставив коробку с чайными пакетиками на стол, возле пустых кружек, она скрестила руки на груди. В голосе Роба ей послышалась какая-то маленькая хитрость. Поппи не знала, почему у неё возник такой вопрос, но всё равно задала его:

– Роб, а вы сами-то верите, что нужные люди изо всех сил стараются помочь Мартину?

Он уже хотел ответить, но призадумался, и губы, уже округлившись, чтобы сказать «да», неожиданно вытянулись – мысль пошла в другом направлении.

– Может быть. Мне не совсем понятен процесс переговоров, Поппи, поэтому в таких вопросах я не авторитет.

Поппи удивлённо посмотрела на него.

– Значит, нет?

Он быстро ответил:

– Этого я не говорил. Значит, за кадром могут происходить вещи, о которых я не знаю. Возможно, кто-то добивается его освобождения неизвестными мне способами, если бы я знал о них, то мог бы спасти и Мартина, и других. Наша разведка будет вести переговоры с посредниками, как только нам сообщат что-то конкретное, мы будем действовать.

– Я понимаю, Роб, но всё-таки не могу себе представить даже примерный план. Как они собираются вытащить его оттуда? Как пытаются помочь моему мужу? – Поппи сама сознавала, что повысила голос.

– Не знаю, Поппи, но лучше верить – они пытаются.

– Значит, возможен и другой вариант? Это вы имеете в виду, Роб?

– Нет! – Он продолжал стоять на своём, но Поппи заметила его взгляд. За пару дней она достаточно узнала Роба, чтобы увидеть на его лице страх. Именно о другом варианте он и думал. Иногда не стоит быть очень уж умным; иногда люди понимают слишком много, и это не приносит им счастья. Сейчас был именно этот случай.

По маленькому приёмнику передавали старые шлягеры, а Поппи стояла у раковины и смывала с пластмассовых валиков лосьон для укладки волос. Её ноги сами собой пританцовывали в такт хиту «Со мной ты шутишь, ты шутишь, мой лютик, малютка».[2] Вспоминая вчерашний день, она думала – хорошо, что теперь Дженна всё знает. Не то чтобы она могла помочь в такой беде, но, разделив с ней непосильную ношу, ощущая поддержку подруги, Поппи почувствовала себя немного лучше. Ещё она верила – чем больше людей будут желать Мартину счастья, тем лучше ему станет; через огромное расстояние они сумеют донести до него свою любовь.