Читаем День космонавтики полностью

Разбираться со всем этим, конечно, придётся — но кто сказал, что этим надо заниматься немедленно? Если честно, после вчерашних потрясений у меня не хватит душевных сил даже на то, чтобы спуститься к почтовому ящику за газетами и просмотреть новости…

Нет, тут я, пожалуй, ошибся — к газетному ящику сбегать стоит, но дело вовсе не в новостях. Дело в том, что начиная с января этого года в «Пионерке» печатают фантастическую повесть чешского писателя Александра Ломма «Дрион» покидает Землю». Довольно занятная и, увы, забытая любителями фантастики более поздних времён история про инопланетянку прибывшую на Землю в шарообразном «биотехнологическом», как это сказали бы в наши времена, корабле. Дело происходило в Средней Азии, в период ликвидации басмачества; Миэль (так звали прекрасную астролётчицу), намеревалась ни много ни мало, избавить человечество от агрессивности и перспективы всеуничтожающей войны, покончив, попутно и во способностью к развитию. Однако, незваную «прогрессоршу» подстрелили в стычке с местными бармалеями; за этим последовал перелёт на её родную планету в сопровождении одного из землян, конфликт с местным спятившим электронным мозгом, увенчавшийся полным успехом и победой посланца Республики Советов на фоне неизбежной романтической любви — и, наконец, возвращение на Землю…

Первую часть повести начали печатать ещё в прошлом, семьдесят четвёртом году, и я отлично помню, как с замиранием сердца ожидал очередного выпуска — а, поскольку отец имел обыкновение забирать газеты, отправляясь на работу, меня обычно не хватало на то, чтобы дождаться вечера, и я на большой перемене бежал на первый этаж, где в холле, на стендах вывешивали свежие номера «Пионерки». Я даже собирал вырезки с новыми главами — они обнаружились в картонной папке, в ящике моего стола. Но, увы, сегодня новой порции инопланетных приключений не было — оказалось, «Пионерская правда» выходит дважды в неделю, по вторникам и четвергам. Облом…

Ладно, что тут поделаешь, подождём до завтра (удивительно, но мне всерьёз хочется окунуться снова в давно забытую историю), а пока — можно просто расслабиться и получать удовольствие, не забивая себе голову всяким… нет, не вздором, конечно, но вещами несколько от меня отдалёнными — во всяком случае, на текущий момент времени. Имею право, или нет?

Пожалуй, имею — во всяком случае, кто мне запретит? А раз так — давайте-ка займёмся куда более скромными, но насущными текущими проблемами. Что у меня на сегодня запланировано? Прогуляться, наконец, по Ленинскому проспекту, поглазеть на окружающую жизнь? Попытаться (если это возможно, разумеется) хотя бы на этот воскресный день, хоть на небольшую его частичку ощутить себя обыкновенным беззаботным школьником, которых сейчас полным-полно на улицах, и все радуются яркому весеннему солнышку? Позвонить Ленке и предложить вечером встретиться, погулять с собаками — а заодно продолжить осторожные расспросы о школе и одноклассниках? А вернувшись, поужинать пельменями и посидеть перед чёрно-белым телеком, наслаждаясь выпуском «Кабачка 13 стульев», которых в Интернете почему-то раз-два и обчёлся?

Да ведь есть ещё и самая срочная, самая актуальная задача: встретиться с дедом на пример легализации собаки. Вот и приступим, не откладывая…

И я потянулся к телефону.

С дедом мы встретились на бульваре, тянущемся вдоль улицы Крупской — там он по воскресеньям совершал пробежки. Это был целый ритуал, под названием «дед бегает трусцой» — большой, крепкий, широкий в плечах, он надевал ярко-синий спортивный костюм, смешную лыжную шапочку, кеды — и в таком виде отправлялся на пробежку, не делая различия для времени когда или погоды. Исключения составляли те воскресные и субботние дни, когда он отправлялся на стенд, или на охоту — и именно на эту тему я и намеревался завести сейчас разговор.

Так оно и вышло. Я увидел его далеко в перспективе бульвара, махнул рукой и пошёл навстречу; Бритька, успевшая уже набегаться вволю, трусила рядом со мной, так что у деда было достаточно времени, чтобы задаться вопросом, что это там такое происходит — а когда мы сблизились на достаточное расстояние, оценить заодно явно охотничьи стати незнакомой собаки. Конечно, золотистый ретривер, как и лабрадор — порода в СССР почти неизвестная, но дед много лет выписывал журнал «Охота и охотничье хозяйство», в котором печатались статьи по охотничьему собаководству, плотно общался с весьма высокопоставленными людьми, отдающими дань тому же увлечению, и я рассчитывал, что породу-то он опознает. Ну, или примет за обожаемых им ирландских сеттеров, тоже неплохая база для первого знакомства…