Читаем День коронации полностью

«Нет, прекрасный благородный юноша править Россией пока не будет. Однако, очень возможно, если еще что-нибудь не взорвется, не обрушится и не распадется на куски, Россией будет править слегка оплывший, но все еще кряжистый мужик, до смерти уставший от работы. Конь рабочий будет править. Вот имиджмейкеры сколько раз мне говорили: „Мешки под глазами – решительно закрасить. Царь должен быть здоровым и не вызывать ассоциаций с пьянством и больными почками“. Потом перестали закрашивать. Какой-то опрос показал: народу нравится. Раз устает, значит, тянет воз. Раз тянет воз – значит, наш. Я точно наш, и какое-то время медицина меня подержит на плаву, но готовить к престолу надо именно юношу. Дольше протянет в таком режиме. Жаль, нету больше Димы Гагарина…»

С этой мыслью Кедров шагнул вперед.

Патриаршие певчие пропели ему многолетие…

Стены транслировали панораму марсианской каменистой пустыни, словно были прозрачными. Скудный холодный свет излучал из немыслимого далека косматый шарик – Солнце, окруженный россыпью звездной мишуры. Две игрушечные луны, Фобос и Деймос, маленькие, хоть в руку возьми, стояли над горизонтом рядышком, как на параде. Четверть панорамы занимала бронированная туша «Адмирала Круза» с двуглавыми орлами на борту.

Непрозрачными оставались только алтарь, закрытый высоким русским иконостасом, да большое изображение Христа-Пантократора, взиравшего на церемонию сверху, из подкупольного пространства. Перед алтарем стоял резной деревянный трон.

Зазвучали слова патриаршего наставления: «О святом Духе возлюбленный сын Святой Церкви, государь Николай Васильевич, всея России самодержец! Отныне поставлен ты от Бога, великий царь, держать скипетр государства Российского, и венчаешься царским венцом, по благодати Святого Духа и по милости Пресвятой Богородицы…» Речь патриарха чистым серебром растекалась по храму.

Только сейчас Кедров до конца осознал, что именно с ним происходит.

Полтора часа спустя, когда все закончилось, глава администрации принес императору Николаю III на подпись указ о соправительстве.

– Вот здесь, Ваше Величество…

Николай Васильевич, немного помедлив, перечеркнул в документе фамилию «Суворов».

Глава администрации уставился на него оторопело.

– Простите, Ваше Величество, ведь все согласовано с основными участниками… э-э…

– Видите ли, мне пришло в голову одно важное обстоятельство… Господин Суворов в молодости занимался бобслеем, не так ли?

– Насколько я помню, именно так, Ваше Величество.

– Вот я и подумал: человек со столь звучной фамилией, открытым и честным лицом, да еще и с опытом спортивной деятельности просто обязан возглавить Олимпийский комитет Российской империи. Это улучшит имидж страны на международной арене.

Глава администрации, надо отдать ему должное, моментально переварил услышанное и задал только один вопрос, притом совершенно правильный:

– Кто займет его место, Ваше Величество?

Николай Васильевич над перечеркнутой фамилией поставил другую: «Трубецкой».

– Это ведь тоже согласованная фигура, она устраивала многих. – И с легкой улыбкой государь поставил подпись.

Глава администрации мысленно пересчитал: кто будет за, кто – против. Иными словами, сделал ровно тот же подсчет, что и Николай Васильевич… двумя часами раньше. Со всей определенностью получалось, что – да, проходит. Консенсус сохранится. В глазах у него отразилось невольное почтение: вот это ход! Сильно. Неужели импровизация? Не так плох царь, как его малюют…

Между тем Николай Васильевич размышлял о том, до чего глава администрации еще не додумался. Трубецкой – в возрасте, постарше него самого, зато князь располагает истинным сокровищем. У него есть сын, прекрасный юноша благородной крови, воспитанный, слава тебе, Господи, в России и по-русски. Отличный со временем выйдет из него царь! Не чета старичкам-боровичкам… А вот министру путей сообщения придется в скором времени поменять кресло. Возглавит Министерство труда и социальной защиты. Пойдет, можно сказать, на ответственнейшую работу. Пока. А чуть погодя, не сразу, без скандала и по согласованию, еще куда-нибудь пойдет. Своя игра всегда была штукой рискованной.

– Полагаю, Ваше Величество, было бы небесполезным устроить совещание с представителями…

– Да, разумеется! – уверенно ответил Николай Васильевич. – Через полчаса.

Когда глава администрации удалился, государь велел охране в течение пятнадцати минут никого к нему не пускать. Даже Женечку. Ему следовало сделать кое-что очень важное.