Читаем День коронации полностью

А впрочем, если погибнет только он, Кедров, на планетолете доставлен сюда еще и Суворов. На всякий случай, так сказать. Ради страховки. Кто, кстати, принял решение доставить Суворова «в обозе»? Уже и не вспомнишь… Да, он, Кедров, подписал… но кто внес в проект пунктик «вытащить запасника»? Власть с определенного уровня – это подписывание бумаг, поданных теми, кому доверяешь, или теми, кого поставили рядом с тобой люди, чье влияние непреодолимо. Ну, или не подписывание – на выбор. Как бы ты ни хотел разобраться во всем сам, ты не сможешь. Не сможешь… Нет, не сможешь… определенно не сможешь…

Кедров обнаружил, что уже не стоит, а сидит на полу. Мысли его путаются, спать хочется отчаянно. Он укусил себя за руку, отгоняя сон. Нет, сон – смерть, нет, нет!

Что ж, его заменят Суворовым… если там, в «Ольгине», еще цел храм, а на борту «Адмирала Круза» цел Суворов… Ничего. Пусть его, Кедрова, не станет, но дело все-таки сделают… Ничего. Ничего. Все равно после коронации Кедров должен был подписать указ о соправительстве. Он сам был бы царем… Николаем III, а при нем первый младший соправитель – Суворов, он же великий князь Нижегородский, и второй младший соправитель – от финансистов… как же его… фамилия… он же великий князь Новосибирский… Наследник – Суворов, потом его дети, потом… второй соправитель и его… и его… как же его зовут?

Кедров потряс головой, но вспомнить, как зовут ставленника денежных мешков, не смог.

«Все, пришла пора уходить. Не остави, Господи, раба Твоего Николая…»

– Встаньте!

Он не смог.

– А ну-ка…

Кедрова встряхнули как следует. Поставили на ноги. Он едва продрал очи. «Зачем? Заслонки опущены, теплее не стало, связи нет… Зачем? Зачем? Спать…»

– Не спать!! А ну-ка!

Кажется, его треснули по роже, да так, что искры из глаз посыпались.

– Что? Зачем…

– Соображаешь еще. Хорошо.

Его тормошил старший офицер охраны. Еще один охранник стоял рядом.

– Давай-ка… ложись на меня! – и старшой растянулся на ледяном полу. – От наших тел тепла немного получишь.

Обессиленному Кедрову помогли аккуратно опуститься на него. Сверху на Кедрова лег еще один охранник. Стало чуть лучше.

– Борисов! Охранять люк на «Ольгин»! Терентьев! Охранять люк на «Адмирала»! – сдавленно крикнул старшой своим людям.

Борисов, шатаясь, встал. Терентьев не пошевелился.

– По… почему? – спросил старшого Кедров.

– Ты царь. И я тебе служу.

– Я… еще… не…

– Это детали.

Кедров очень старался не заснуть. Все, что у него осталось в резерве, – собственная воля. Он молился. Он, едва шевеля губами, разговаривал с женой, с дочкой, потом ругал дядю, втравившего его во все это дело, потом опять молился и опять разговаривал с женой.

Но все-таки заснул.

…Врач говорил ему: надо отлежаться. Врач говорил ему: «Вы не выдержите всего ритуала… Потребуется час, не меньше, а вы едва на ногах…» Еще врач говорил: «Отложить хотя бы на сутки! Иначе я не ручаюсь!»

Кедров ему ответил:

– Вколите мне то, что продержит меня на ногах два часа. А потом разберемся.

– Но…

– Сначала дело надо доделать.

Женечка с ревом обнимала его. Патриарх осенял крестным знамением. Суворов отводил взгляд. Начальник охраны с трепетом в очах докладывал: «Ликвидировали… Изолировали… Наладили… Вскрыли… Успели…» По его словам выходило, что всю кашу заварили один очень умный айтишник и один очень искусный боевик, а пока до них добирались, восемь человек легло. Айтишник все еще жив, но неясно, сколько продержится в сознании. Если Николай Васильевич желает прямо сейчас задать вопросы…

Николай Васильевич не желал. Что ему скажет умирающая пешка?

Долго вскрывали. Должны были не успеть. Восемь человек для одного боевика – многовато. За него, Кедрова, похоже, боролись всерьез: жить ему или нет… И сейчас его интересовал только один вопрос:

– Кто остался в живых из дежурных офицеров охраны?

– Борисов… Иванов…

– Это Иванов был у них за старшего в группе?

– Так точно.

– В каком состоянии?

– Есть обморожения, но жить будет. Силен! Медики говорят, месячишко – и опять в строй.

«Месячишко, и он сядет на твое место. А ты… почетная отставка с орденом в зубы. Бога благодари, что будет так, а не иначе. И – с завтрашнего дня в отпуске: принудительный пляж с лишением допуска… ко всему».

…Наконец Кедрова подвели ко входу в храм. Перед ним внесли на подушках из пурпурного бархата с золотыми кистями скипетр, изготовленный год назад в Москве, державу, изготовленную полгода назад в Петербурге, бармы, совсем недавно созданные в Костроме, и ту самую шапку Мономаха, в тяжелых боях ненадолго отнятую у музейщиков.

За порогом храма Кедрова ждал патриарх, священники, хор, немногие журналисты и совсем немногие почетные гости.