Читаем День гнева полностью

— Н-да, — смутился Нгор. — Что это, он сушит ноги? А это? Это и есть твои следы? Странно, странно… Дикарь, охотящийся за следами буранов. Уж не изучает ли он нас — как мы его? Ага, так вот он какой! Типичная человекообразная обезьяна. Для нас, древнейших владык планеты, это существо, даже если оно наделено зачатками разума, не более чем торопливо эволюционизирующие обезьяны. Тупиковая ветвь… О духи, что это? Он снял глаза? И там, под этими… у него нормальные глаза? Вполне человечьи?! Порази меня молния, тут что-то не так!

Нгор казался не столько удивленным, сколько подавленным и растерянным.

— Вполне разумный дикарь, с человеческими глазами, изучающий следы буранов, вероятно, пытающийся вступить в контакт с нами… Думаешь, это понравится вождям племени?

— А почему это может им не понравиться? — На душе у Ыргла вскипело, и сель вопросов обрушился на отца. — Разве не они провозгласили, что доподлинному знанию о Госте Снизу нет цены? Почему на легенды о пришельце наложен запрет? Почему не разрешается спускаться в Преисподнюю? Зачем делать вид, будто мы ничего не знаем о дикарях? И зачем, наконец, было подговаривать моего озлобленного братца и обрекать на смерть молодую, полную сил женщину, чтобы только скрыть правду о Госте Снизу? Зачем, отец?!

— Ну… слишком уж много вопросов сразу, сын мой. Могу сказать одно: ничто не просто в этом мире. Где ты запечатлел пришельца?

— На берегу Большой Реки.

— Так ты спускался в Преисподнюю?!

— Да, и не задохнулся, как видишь.

— Ты волен поступать, как считаешь нужным, Ыргл. Но ради всего святого, послушай моего совета. Сотри запечатленное и никогда никому не рассказывай об этом. Я тоже буду молчать. Иначе… тебя могут предать очищающему огню.

— Огню? За что?!

— За посещение Преисподней. Оттуда никто не должен возвращаться живым.

— Хорошо, я сотру. Но Фора? Что станет с нею? А так пусть меня сожгут — зато оправдают ее!

— Не забывай: ты сын жреца, а она простая женщина! Ее не оправдают. Твои видения опять припишут ее колдовству. Вы погибнете оба!

— Воистину, лучший из миров! — воскликнул Ыргл. — Но скажи мне, отец, что я должен сделать, чтобы доказать реальность Гостя Снизу? И невиновность Форы?

— Не знаю, — растерянно молвил Нгор. — Разве что… приволочь им живого дикаря… эту человекообразную обезьяну… Но лучше бы ты послушался меня, мой мальчик. Поверь старику: женщин много, а жизнь одна…

Ыргл взобрался на самый верх снежного гребня и присел на камень, в раздумьи подперев голову. Ветер шел сплошной упругой стеной. Хорошо! — ветер освежает мысли. Как не хватало ему сейчас знаний — твердых и непреложных знаний Нгора, а не исторических анекдотов Харша! Однако знания Нгора унаследовал надутый и ограниченный Гиг, старший сын жреца общины, Ыргл же, как все остальные дети, вынужден был довольствоваться баснями и легендами, которые щедро рассыпал перед ними добродушный Харш. Знания, в которых все зыбко, условно, многозначительно…

Но знания Нгора были скучны и однообразны — Гиг завидовал таинственным вечерам в пещерах Харша, где дети, вылупив глазенки от страха и восторга, все теснее прижимались к старику, веря и не веря его небылицам. Как любили они эти нескончаемые вечера, когда зимние бури носа не позволяли высунуть наружу! Как уютно чувствовали себя в тесных пещерах Харша, где повсюду валялись старые вытертые шкуры, а со стен смотрели гордые головы рогачей, снежных барсов и орлов! И как же обожали они, еще не оперившиеся птенцы, старика Харша! Ыргл до сих пор слово в слово помнил все обомшелые осколки легенд о Великом Острове, колыбели мудрости, в одну ночь погрузившемся на дно океана. Бураны были наследниками тех немногих, кто спасся на кораблях, и теперь их древнее племя призвано жить вечно, чтобы вечно тлел уголь Великого Знания, который при случае всегда можно раздуть в пламя.

«А откуда взялся этот город на Острове?» — наивно спрашивали ребятишки. — «О, наши далекие предки строили его много-много поколений, по крупице собирая знания», — отвечал Харш. В другой раз он говорил: — «О, его построили наши далекие прапредки, сошедшие на землю со звезд». — В третьем варианте ответ звучал так: — «О, его построили наши великие предки, но прилетевшие со звезд завоеватели врезались в океан на своем циклопическом корабле, и взбесившийся океан поглотил Остров».

Однажды, накануне обряда посвящения, Ыргл прямо спросил Харша: где тут правда, где вымысел? Старик улыбнулся виноватой улыбкой. «Правду знают только жрецы. Мне же ведомы лишь легенды — хочу, чтобы и вы их знали. Где-то в тупиках и закоулках легенд заплутала правда…»

Да, вот так: в тупиках и закоулках легенд. Ни больше ни меньше. Но неужели Нгор и Харш, проживши бок о бок такую невообразимо длинную жизнь, никогда не говорили откровенно, по душам? Неужели Харш действительно не догадывается, где истина? Может быть, сегодня, когда его дочери грозит гибель, он все-таки вспомнит?

Ыргл вдавил камешек в кольцо и вызвал Харша. Старик появился сразу, будто ждал вызова. В глазах его плескалось смятение, волосы были всклокочены и борода свалялась.