«Навы взяли Железную Крепость!»

История переписана.

«Навы взяли… И что?»

И ничего.

Темный Двор до сих пор признает, что никогда, даже во времена наивысшего расцвета, не мог достичь уровня асуров. Навы не любят об этом говорить, но и не скрывают. Неужели они ничего не нашли в Крепости? Понесли огромные потери, остались с носом, а потому решили ничего не говорить об ошибке? Возможно… Но при чем тогда термин «подавлено»? Что они подавили? Что потом потеряли? И что запечатали?

Что?!

К сожалению, древний переводчик не отличался словоохотливостью. С традиционной бережливостью шас экономил пергамент и описывал лишь ключевые события, не вдаваясь в особые подробности, справедливо полагая, что те, кто захочет покопаться в истории, сможет обратиться к навскому первоисточнику. А темные опомнились и укрыли ненужные сведения.

Что же вы там запечатали? Почему не забрали сокровища?..

Возбужденный Итар быстро прошелся по комнате. Раз, другой. И вдруг остановился. Догадался. И оцепенел, поняв, что разгадка таится в ответе на простой вопрос: «Чего испугались навы?»

* * *

Москва, улица Пяловская,

8 августа, вторник, 03:11

Летняя ночь в спальных районах обыкновенно тиха. Особенно — будничная ночь. Здесь мало веселых заведений, шум которых мешает уснуть, нечасто проезжают машины и редко встречаются бодрые компании. Конечно, часов до одиннадцати вечера стоит шум, где-то смеются, где-то кричат, где-то поют под гитару или орет магнитофон, но после все успокаивается. Подростки, избегая неприятностей, предпочитают уходить подальше от домов, не мешают людям отдыхать, а потому глубокой ночью в спальных районах, как правило, тихо и пустынно.

И только полицейские патрули изредка прокатываются по улицам. Иногда въезжают во дворы, шелестят шинами мимо темных окон, лениво прислушиваются, лениво оглядываются. Но разглядеть черный микроавтобус, остановившийся у торчащей в одном из дворов электроподстанции, полицейские не могли при всем желании. Не каждому дано смотреть сквозь морок. А если бы и увидели? Что необычного в большой машине с затемненными окнами? Мотор не работает, свет выключен, вокруг никого. Пробили бы микроавтобус по базе данных, убедились бы, что в розыске он не числится, и поехали бы дальше. Двор спит. Район спит. Все в порядке.

Обычный микроавтобус у обычной электроподстанции.

Она действительно казалась обычной. Бетонная коробка с серыми металлическими дверями, стены которой украшала разноцветная мазня — творчество местных тинейджеров. Она казалась порождением современного века, меткой эпохи электричества, и никто из челов, которые мирно спали в окрестных домах, не знал, что на месте подстанции всегда находилось нечто, равное ей по размеру. Когда-то здесь стоял амбар, деревянный, затем каменный. Еще раньше — холм. И скрывались за бетонными стенами не распределители и переключатели, а устройство подревнее — Дегунинский Оракул, единственный сохранившийся в Тайном Городе артефакт асуров.

Именно поэтому Сантьяга, подъехавший с помощниками на черном микроавтобусе, не стал афишировать свое присутствие. Лидеры Тайного Города нет-нет да и заглядывали к провидцу. Сегодня черный микроавтобус, завтра зеленый, послезавтра красный… Зачем давать челам лишний повод для размышлений? Навел морок на всю территорию, скрыл свое присутствие и появление из портала князя и сиди себе жди, рассматривай разрисованные стены.

Комиссару, в отличие от большинства жителей Тайного Города, доводилось бывать внутри Оракула, а потому он, единственный из пассажиров микроавтобуса, точно знал, что внутри «подстанции» прячется великолепный зал. Пол помещения покрывает черный, с прожилками настоящего золота ларнайский мрамор. Стены выложены зеленой яшмой, а купол потолка — голубым лазуритом. Зал был красив, но приходили в него не для того, чтобы любоваться совершенством отделки. В центре помещения на четырех хрустальных колоннах располагалась сфера золотистого берилла, слабое сияние которой освещало зал неярким, мерцающим светом. А между колоннами обычно вилась красноватая дымка — сердце Оракула. Ради нее приезжали в Дегунино высшие иерархи Великих Домов.

И именно ее пытался разглядеть вошедший в зал князь.

Но не сумел.

Потому что ее не было.

Не исходило от берилловой сферы золотистое сияние, заставляющее причудливо переливаться яшму и золотые прожилки ларнайского мрамора. Нижняя часть зала погрузилась во тьму, и лишь лазуритовый потолок слегка светился, видимо, для того, чтобы повелитель Нави не почувствовал себя как дома.

И ни единый звук не нарушал установившуюся в зале тишину.

Князь стоял в дверях целую минуту. Затем развернулся и вышел на улицу. Подождал почувствовавшего неладное Сантьягу и угрюмо прошипел:

— Оракул не хочет говорить. — Комиссар криво усмехнулся. Все понятно.

— Ситуация действительно серьезная. — Перед князем возник темный вихрь портала. — Срочно принимайся за расследование. Срочно!

ГЛАВА 4

Лязг мечей звучал как-то приглушенно, стыдливо.