Читаем Демон в белом полностью

После зарядки я возвращался в каюту. Валка к тому времени уже просыпалась. Мы вместе обедали, иногда изучали старые заметки. Я неуклюже помогал Валке расшифровывать язык Тихих, потом меня непременно вызывали по какому-нибудь делу – проинструктировать принца или уладить случайное мелкое недоразумение. В другое время я просто бесцельно слонялся.

Если сложить, то получится, что я прожил на «Тамерлане» больше полувека и знал каждый его уголок, каждую каюту, каждый трюм и ангар. Иногда я гулял по широким коридорам среди верхних казарм, сразу под кубикулой, в которой спали, дожидаясь сигнала горна, девяносто тысяч человек и тысяча ирчтани. Иногда отправлялся бродить по экватору – проходу, протянувшемуся через весь корабль под свесами надпалубной брони. Оттуда можно было попасть из казарм в пусковые трубы, используемые тысячами пилотов нашей аквиларии. Я шел по навесной платформе, слушая что-нибудь на терминале, и разглядывал плотно прижатые друг к другу, как пули в магазине, истребители «Пустельга» и «Сапсан». Вдоль каждого борта было по пятьсот пусковых труб, направленных в сторону кормы. В славные времена, когда люди воевали с людьми, исход почти каждого сражения решали абордажные суда. Щиты Ройса делали перестрелки малоэффективными, и если кораблю не удавалось застичь неприятеля врасплох с другого конца системы, все зависело от того, кто сможет переправить больше людей на борт противника. Для этого нужны были аквиларии. Они служили последним рубежом обороны, создавая помехи и отстреливая абордажные шаттлы, пытающиеся вскрыть броню и проникнуть внутрь корабля.

Но чаще всего я гулял по гидропоническому саду, слушая плеск воды из поливалок и жужжание пчел.

Когда люди представляют себе космический корабль, то и подумать не могут о пчелах. Но они здесь живут, запертые за двойным шлюзом в гидропоническом отсеке, предоставленные самим себе. Они опыляют овощи, фрукты и травы, помогая садовникам. Водится здесь и рыба. Основным источником белка на «Тамерлане» были не вышеупомянутые яйца или бромос, а рыба, обитающая в бассейнах, на поверхности которых плавали растения.

– Так и знала, что ты здесь, – раздался знакомый звонкий голос.

Я стукнул по терминалу, чтобы выключить запись трактата о мерикани, созданного в третьем тысячелетии ранним схоластом по фамилии Ортега.

– Я настолько предсказуем? – спросил я с улыбкой, закрывая блокнот и кладя на него карандаш.

Валка многозначительно улыбнулась, но отвечать не стала. Она посмотрела вокруг заросшего базиликом алькова, где я укрылся от яркого света ламп. Под рукой у меня был чугунный столик с графином холодной воды. Давным-давно я поставил здесь кресло, чтобы оборудовать спокойное место для раздумий. Гудение пчел, плеск воды и аромат растущих трав укрывали меня от гнетущего холода корабельных коридоров.

– Скоро ужин. Обычно ты так не задерживался. – Валка расстегнула воротник. – Как ты здесь выживаешь? Тут же такая жара.

Я этого не чувствовал. После Эмеша мне нигде не было жарко.

– Который час? – Я бросил взгляд на терминал. Как быстро пролетел день! – Земля и император, прости.

– С тобой все хорошо?

Валка оперлась на подлокотник кресла и озабоченно осмотрела меня. Прижала ладонь к моей щеке; я взял ее своей искусственной рукой и не отпускал.

– Все нормально.

– Неправда. – Она наклонила голову, чтобы лучше меня видеть. – С тех пор как мы вылетели, ты непривычно молчалив. Тебя беспокоит задание или убийцы, которых ты потащил с собой?

– Что? – с удивлением посмотрел я на нее. – Мне казалось, ты была за спасение ирчтани.

– Если они опасны – то я против, – сказала она, опуская ладонь мне на шею.

– Не думаю, что они опасны, – ответил я, проводя рукой по ее бедру. – Удакс даже не знал, кто я. У них нет со мной личных счетов. К тому же теперь они передо мной в долгу. Особенно Удакс. – Я наклонил голову к плечу, зажимая руку Валки. – Эта история в прошлом. Дело… в другом.

Пчела села на графин и немного поползала по влажному металлу, прежде чем улететь.

– Кто-то хочет меня убить. – Я поднял глаза и почувствовал себя неловко, осознавая, что, должно быть, выгляжу испуганным. – А мне не хочется умирать еще раз.

Валка освободила руку, ничего не сказав. Да и что здесь скажешь? Она была там, у озера, когда Араната Отиоло отрубило мне голову, и спускалась со мной к зловещему Братству в подземельях Воргоссоса. Она лучше кого бы то ни было во Вселенной понимала, через что я прошел, – но при этом не понимала вовсе. Она не видела ту яркую Тьму, не плавала в реках времени.

Я был одинок.

Не то чтобы я боялся рисковать жизнью – я рисковал ею с тех пор, как оставил Криспина валяться в крови на полу материнского дома на Аспиде.

Валка дернулась и оттолкнула меня:

– Прекрати!

Я вдруг понял, что машинально слишком сильно сжал ее бедро.

Она схватила меня за руку:

– Просто поговори со мной.

– Они едва не убили Паллино, – произнес я сквозь зубы и, глядя Валке в глаза, добавил: – И могли убить тебя.

– Но не убили, – заметила она.