Читаем Демон в белом полностью

– Платон был противником письменности. Утверждал, что она вредит способности людей запоминать. Он был прав. Аймор положил десятилетия, чтобы вернуть людям эту способность. А Валка может запомнить огромный объем информации, при этом не выучив ее.

– Но она может воспроизвести каждую строчку, – заметил Александр.

– Это так, – согласился я, – но она просто поглощает знания, не делая никаких выводов. Она не может или не хочет их сортировать.

Принц закивал, и я увидел, что до него дошло.

– То есть она запоминает, но не понимает.

Читатель, я уже говорил, что есть разница между знанием и пониманием?

– Валке требуется столько же времени, сколько нам, чтобы обдумать то, что ей известно.

– Неужели не меньше? – спросил Александр. – Ей ведь не нужно тратить время на перечитывание.

– Верно, – ответил я. – Но из-за этого она не торопится учиться. Значительная доля накопленной информации просто сидит у нее в голове, ожидая своего часа. Валка не думает о ней, не обращается к ней, и, вследствие частичной автоматизации мозга, ее мысли существуют сами по себе, пока не понадобятся. Она однажды говорила, что они не роятся у нее в голове, как у нас.

– А она видит сны? – Александр резко повернулся; его словно высеченное из камня лицо было пронизано любопытством.

Она не видела, но я счел, что не вправе отвечать за нее. Какими бы ни были по своей природе импланты Валки, они принципиально изменили работу и устройство ее мозга. Она не только не видела сны, но и не испытывала проблем с засыпанием. Она могла отключить свой разум с той же легкостью, с какой мы с вами выключаем свет.

– Почему вы спрашиваете?

– Просто любопытно, – ответил принц. – Представить не могу, каково это – быть такой, как она.

– Я тоже.

Принц ненадолго умолк. Он развернулся лицом в комнату, но взгляд устремил в пол. Видно было, что он хочет задать еще вопрос.

– Выкладывайте, что у вас на уме.

Александр вздрогнул, как будто его ударило током.

– Не понимаю, зачем мы сюда прилетели.

Я ему не рассказал. Все знали лишь Паллино, Сиран, Элара, Бандит, Отавия и Айлекс – те, кто был со мной на «Демиурге». И Лориан, который поверил мне, хотя не был там.

– Вам не сказали? – спросил я, теребя серебряную пряжку на перчатке. – Я уже давно получил свидетельства – не более чем слухи, честно говоря, – о давних стычках со сьельсинами. На Воргоссосе Кхарн Сагара подтвердил, что ксенобитов встречали еще мерикани.

– Кхарн Сагара? – вытаращив глаза, переспросил Александр. – Он же не может быть тем самым Кхарном Сагарой?

Я лишь многозначительно посмотрел на него.

– Вы мне не рассказывали.

– Александр, ну вы же не спрашивали.

– Как он прожил столько лет?

– Клонировал себя, – не поднимаясь, ответил я, – и переселялся в новые тела.

Принц снова сделал защитный жест.

– Но ему же… десять тысяч лет!

– Не меньше пятнадцати, – сухо поправил я. – Он едва не застал мерикани и помнит то, о чем мы давно забыли.

– О том, что мерикани воевали со сьельсинами?

– Возможно, со сьельсинами, – уточнил я, чтобы мои слова не казались слишком уж откровенной ложью.

– В таком случае…

В дверь постучали, и принц умолк.

– Входите! – крикнул я.

В комнату с поклоном вошла девушка-неофит.

– Милорды, прошу прощения за беспокойство, – сказала она, не переставая кланяться.

Я присел, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. На девушке был простой зеленый свитер схоласта-новичка, подвязанный белой веревкой. Никаких поясов и бронзовых значков.

– Встаньте, – сказал я, и девушка послушалась. – Вас прислал Арриан? – спросил я с надеждой.

Неужели официальная телеграмма уже доставлена с Форума? Это было маловероятно. С нашего прибытия прошло всего три дня.

– Примат? – Она принялась заламывать руки, демонстрируя свою неопытность в управлении эмоциями. – Нет, милорд. Я выполняю поручения кураторов. Наш архивариус хочет вас видеть.

– Архивариус? – поднялся я с кушетки. – Зачем?

– Не знаю, милорд, – ответила девушка и снова поклонилась.

Я предположил, что она была патрицианкой, – юные палатины не стали бы так лебезить передо мной.

– Он сказал: «Карина, приведите ко мне лорда Марло». Я дала обет послушания, милорд, и не расспрашивала зачем. Простите, милорд.

Она снова поклонилась, и я почувствовал в ней страх. Передо мной?

– Не переживайте, сестра Карина, – улыбнулся я так любезно, как только мог, и учтиво поклонился. – Позвольте мне всего лишь надеть сапоги.

Я оставил Александра в комнате и направился за Кариной на улицу, на морской воздух. Она торопливо шла, отвечая на мои вопросы и попытки завести непринужденную беседу лишь короткими смущенными репликами. Спустя пару минут я сдался. Как говорится, под лежачий камень вода не течет.