Читаем Демон в белом полностью

Ее глаза широко открылись и вспыхнули. Она лучисто улыбнулась, ее пытливый взгляд устремился далеко. Радость и благоговейный трепет были настолько всеобъемлющи, что могли поглотить Имперскую библиотеку целиком и впитать каждое хранящееся в ней слово. Я тоже не удержался от улыбки. После стольких лет, после почти векового бодрствования и еще более продолжительного сна, после терпеливого ожидания, задержек и долгих дней, проведенных за изучением военных рапортов и данных с захваченных сьельсинских кораблей, усердие Валки было наконец вознаграждено.

Она двинулась вперед, будто в трансе, оставив меня на пороге. Я проводил ее взглядом, после чего последовал за ней, не осмеливаясь ни словом, ни жестом нарушить священный для нее миг. Ее окружали горы книг, округлый стеллаж за стеллажом тянулись вдоль стен, опоясывая всю огромную библиотеку. Вдоль длинных толстых ковров, заглушавших звук шагов, на латунных рельсах располагались передвижные лестницы. Валка кружила, озиралась вокруг, как восхищенный турист, за что была удостоена пренебрежительного взгляда одной из неофитов, еще недостаточно натренированной в умении сдерживать эмоции.

– Да только на этом этаже, должно быть, миллион книг! – воскликнула Валка вполголоса.

Она едва не рассмеялась. Повернувшись к ближайшему стеллажу, отмеченному латунной табличкой с надписью: «Энциклопедии. Экстратерранская биология, На-Не», – она взяла первый попавшийся том – один из двадцатитомного собрания, описывающего псевдофлору какой-то неизвестной мне планеты. Быстро, не читая, перелистала страницы. Я напомнил себе, что ей и не нужно было читать. Одного взгляда на страницу было достаточно. Валка запоминала все, даже увиденное мимоходом, с точностью цифрового устройства.

Она громко захлопнула книгу.

– Поразительно! – воскликнула она, маниакально сверкая глазами. – И это лишь энциклопедии, словари и справочники… и каталоги! Смотри-ка!

Демонически ухмыляясь, Валка протянула мне широкий тонкий каталог.

– Внимание: этот каталог неполон, – прочитала она надпись на карточке, вложенной под обложку. Надпись была на двух языках – классическом английском и галстани. – Адриан, они даже не знают, где какая книга лежит!

– Еще бы! – ответил я. – Студенты постоянно их уносят. Да и новые кураторы наверняка реорганизуют все за старыми.

– Anaryoch, – потрясла головой Валка. – Такая коллекция должна быть отсортирована, отсканирована и скопирована. Что, если случится пожар? Что будет с книгами?

– Сюда ни за что не допустят машины, – сказал я. – Схоластам их использование запрещено, как никому другому. Это ведь схоласты – точнее, ученые – их создали. Ваш народ забыл, какими были мерикани, что они натворили.

– С тех пор столько времени прошло! – возразила Валка, прижимая к себе каталог. – Все давно изменилось!

– Ты видела Братство, – тихо напомнил я, уверенный, что здесь уж точно нет камер.

Она поникла и поставила каталог обратно на полку.

– Может, ты и прав, – ответила она.

Но мое справедливое замечание не испортило ей настроения. Валка прошла мимо меня и вернулась в центральный проход, ведущий к конторкам и главной лестнице. Вокруг высились многоэтажные архивы, огороженные старыми железными прутьями и соединенные винтовой лестницей. За конторками и у пристенных столиков сидели зеленые схоласты, соблюдая тишину и лишь изредка тихо перешептываясь друг с другом.

Я проследовал за Валкой по лестнице и узкому коридору, что вел на второй этаж архивов. Так мы провели несколько часов – по сути, весь день. Перемещались с этажа на этаж, пока не добрались до крыши, через которую попали в вестибюль, где вместо железной лестницы была каменная, а полукруглые стеллажи сменились прямыми. Здесь Валка прекратила подъем и вместо этого решила спуститься вниз по крутой наружной лестнице, опоясывавшей здание центрального архива. Мы миновали ниши, в которых нас встречали бюсты давно умерших великих мыслителей, магов и поэтов. Нам приходилось то и дело пользоваться выдвижными лестницами, при необходимости применяемыми как для спуска, так и для подъема.

Я не сразу понял цель Валки. Она составляла карту. Когда попадаешь в новое место, нужно пожить в нем немного, чтобы освоиться, чтобы его пути и закоулки стали знакомыми, как линии на твоей руке. Валке, чтобы привыкнуть, достаточно было лишь раз взглянуть на все. Я видел, как ее любопытные глаза отмечали каждую латунную табличку, каждый указатель. С каждым, даже мимолетным взглядом она вносила в свою нестираемую память, что хранилось на каждом стеллаже. Наблюдая за ней, я не мог не признать, что и она в своем роде была права. Одной лишь памяти Валки хватило бы, чтобы за срок жизни палатина каталогизировать всю библиотеку.

На втором или третьем этаже мы перешли с лестницы во флигель, соединенный с центральной башней архива. Там мы нашли уборные и маленький буфет, где можно было получить прохладную воду и главное пристрастие схоластов: кофе. Мы задержались там ненадолго, присев в уголке среди тихо беседующих студентов, и немного поговорили.