Читаем Демон в белом полностью

– Ваше величество, сам я не умею заглядывать в будущее, но однажды мне его показали. Полагаю, это видение можно назвать своего рода вычислением.

На деле Братство представило мне множество вариантов будущего, сложных пророчеств, объединенных в «предположительную вероятность событий», однако мое видение было гораздо более законченным.

– Он провел симуляцию будущего Галактики. Нашего будущего. И предсказал следующее: Дораяика ответит на наши военные действия. Даст нам отпор от имени всех Бледных.

Я ходил по острию ножа, пытаясь описать то, что видел, без описания источника информации, источника, в существование которого вряд ли кто-то поверил бы – особенно Соларианский император.

– Вы считаете, что этому деймону можно доверять?

– Деймоны не способны лгать, ваше величество, – ответил я, вспомнив, что́ мне говорили Братство и голем Сагары. – Если бы могли, их хозяевам не было бы от них толку.

Император кивком принял мой ответ, но не знаю, всерьез ли.

– И этот деймон сказал, что случится с нами? – спросил он, поднимая глаза к фрескам девятью этажами выше.

«Свет! – закричал в моей голове оракул Яри. – Свет! Свет! Свет!»

– Нет, ваше сиятельное величество, – солгал я, но лишь потому, что сам не до конца понимал, что означало видение.

Вильгельм Авент отвернулся, сложив руки за спиной. Прошел по шахматному полу, пока не оказался у статуи сэра Персиваля.

– Ходят слухи, что вы, лорд Марло, колдун, – сказал он, положив руку на сапог рыцаря.

Это не был вопрос, и я ничего не ответил.

– Я не верю в колдовство, – заявил император. – Колдовства не существует. Только наука, пусть и порой странная и неизведанная. Но что-то в рапорте того солдата показалось вам знакомым, спору нет.

Он тяжело вздохнул, и под имперскими шелками и парчой, под алой тканью, серебром и золотом мне на миг предстал пожилой палатин, чьи плечи поникли под грузом веков и планет. Управлять столь огромной империей – непосильный труд, но старик Вильгельм нес свою ношу с благородством и без жалоб. Его величество был суров и серьезен, но, должен признаться, я испытывал к нему глубокое уважение, ведь за все годы нашего знакомства он ни разу не проявил ни трусости, ни жестокости. Его мать, покойная императрица, выбрала из всех своих детей наиболее подходящего наследника. Он казался воплощением короля-философа, как старый Уинстон Добрый, как Рафаэль, как Марк Аврелий. Усталый, утративший вкус к жизни мудрец.

Усталость буквально сквозила из него.

– Все это не имеет отношения к нашей сегодняшней встрече. Я вызвал вас по иному поводу, – сказал он, ссутулившись. – Присядьте, пожалуйста.

Он повернулся и указал на кресло. Я подчинился. Император стоял напротив, глядя на меня исподлобья.

– Сэр Адриан, вам известно, что в этой башне самое любопытное?

– Нет, ваше величество.

– Это единственное место в Перонском дворце, да и, пожалуй, на всем Форуме, которое не прослушивается. Единственное место, где я поистине могу остаться наедине с собой. Вот почему экскувиторы так серьезно относятся к своим обязанностям привратников. – Он слабо улыбнулся, и под его юным с виду лицом, как под тонким пергаментом, сразу стал заметен его преклонный возраст. – Я говорю вам это, чтобы вы понимали: этого разговора не было. Официально – не было.

Я чуть выпрямился и сильнее сжал пальцы на подлокотниках.

– Среди моих советников и министров есть те, кто считает вас препятствием, – продолжил император. – Эти люди убеждены, что ваша популярность в народе, и особенно среди легионеров, представляет для меня прямую угрозу. Что вы, равно как Дораяика и этот экстрасоларианский Монарх, должны считаться самозванцем – говоря вашими словами, лжецарем.

Я открыл рот, чтобы возразить, но его величество вскинул блестящий палец в перчатке.

– Я с ними не согласен. – Он прищурился, и на его лице заиграла наполовину веселая, наполовину гневная улыбка. – У заговорщика хватило бы ума не называть моего сына избалованным молокососом, зная, что я наверняка об этом услышу.

– Милорд… ваше величество, я…

Мое лицо залилось краской, и я поднялся.

– Сидите, сэр Адриан. Какие бы трудности вы ни испытывали с моими детьми, мне все равно труднее. Я забуду об этом оскорблении. Кроме того! Нельзя отрицать, что вы – слишком ценный актив, чтобы от вас так просто избавиться.

Он опустил руки на спинку кресла; на его пальцах засверкали огромные, как перепелиные яйца, самоцветы.

– Знаете, а вам ведь дали заведомо невыполнимое поручение, – тихо, как на сцене, сказал его величество.

Я невольно наморщил лоб. Значит, это действительно так, как мы с Лорианом подозревали.

– Я об этом догадывался, ваше сиятельное величество.

Император лучезарно улыбнулся.

– Замечательно. Превосходно. Это было легко. «Дайте ему невыполнимое задание, – говорили они. – Если вдруг он преуспеет – хорошо. Если нет, то одной угрозой меньше». – Император сжал пальцы, и античное кресло заскрипело. – Вы справились с невыполнимым заданием.

Он повернулся ко мне спиной и подошел к статуям, отделявшим пространство для встреч от библиотеки, а развернувшись обратно, продолжил: