– Тебе хотелось, чтобы я с ними подрался?! – опешил я.

Мне всегда казалось, что в глубине души Валка так и не простила меня за вызов, брошенный Гиллиаму Васу в защиту ее чести.

– Валка, они имперские принцы. Что я мог сделать?

– Сказать что-нибудь! – воскликнула она, отпуская меня. – Ты развесил уши, как покорный вассал, и позволял им называть меня шлюхой.

– Валка, я не могу бросить вызов принцу! – воскликнул я. – Ты смерти моей хочешь?!

– А с избалованным молокососом Александром, значит, спорить можно?

– Александр – избалованный молокосос, – согласился я. – И высокомерный болван. Но он мой сквайр. Я выполняю свой долг. Мне не больше твоего нравится его присутствие. Думаешь, я хочу, чтобы он постоянно ошивался рядом?

На лестнице за моей спиной кто-то изумленно вдохнул, и, повернувшись, я успел заметить копну рыжих волос, удаляющуюся в направлении дворца. Мое сердце ушло не то что в пятки, а рухнуло до самого ядра планеты, на которой мы находились.

Я понял, что произошло, раньше, чем Валка сказала:

– Это был Александр.

Она шагнула мимо меня и посмотрела на лестницу, ведущую к бальной зале и растительному лабиринту:

– Похоже, он подслушивал.

Угли, разгоравшиеся во мне еще мгновением ранее, вдруг остыли и осклизли. Я зажмурился. Внутренний голос громко требовал броситься за ним, но я понимал, что так я лишь предстану жалким лизоблюдом и ничего не добьюсь.

Что сделано, то сделано.

Должно быть, мой ужас отразился на лице, потому что Валка сразу сменила гнев на милость и, кажется, поняла меня. Она закивала и залпом допила остатки вина.

– Теперь моя очередь просить прощения, – сказала она. – Иногда я забываю, какие здесь нравы.

Валка повернулась и поставила бутылку на край фонтана, посмотрела на пьедестал с бронзовым серафимом, широко раскинувшим все шесть крыльев и с вызовом сжимающим огненный меч.

– Пойдем домой, – сказала она.

Глава 32

Львы

Неделя торжеств подошла к концу, и я вернулся на орбиту, на «Тамерлан». Вскоре меня должны были вызвать для дачи новых показаний по Иубалу и диспозиции легионов на Гододине и Немаванде, а также для комментариев по документальному фильму, названному пропагандистами министерства народного просвещения «Битва с чудовищем». Мне уже показали несколько записей, составленных из реальных кадров с добавлением сгенерированных компьютером фрагментов в соотношении примерно один к десяти. В фильме героический Дьявол Мейдуа и его доблестные солдаты бились со сьельсинами, в равной степени полагаясь на хитроумные планы и отчаянные маневры. Лучше всего удалась часть, озаглавленная «Демон в белом», – лихо приукрашенный рассказ о моем сражении с Иубалу вперемешку с кадрами триумфа на площади Рафаэля. По крайней мере, кадры триумфа были подлинными, и я с удовольствием отметил, что из записи не вырезали тех, кого не пустили на бал во дворец, – Барду, Удакса и других ирчтани.

Неделя ожидания превратилась в две, потом – в месяц. Мне почти никто не звонил, а Александр вообще не приходил. Ни от Селены, ни от кого-то еще из дворца вестей тоже не было. Казалось, кесарь и его олимпийцы забыли о своем ручном герое.

Я вернулся к привычной рутине; поднимался рано, завтракал в одиночестве в офицерской столовой, шел на тренировку и обходил корабль, слушая на ходу книги. Когда просыпалась Валка, я возвращался в каюту, чтобы пообедать, – а она в это время завтракала. Затем мы обсуждали Тихих или изучали данные с корабля Иубалу.

Мы обездвижили корабль сьельсинов; Махендра Верус остался руководить зачисткой. Захват целого корабля-мира стал большим событием, и нам предстояло рассортировать, описать и изучить множество образцов вооружения и артефактов. Работы было много. Я потребовал копии всех найденных на корабле текстов, и мы с Валкой прочесывали их в поисках хотя бы малейшего клочка информации, что позволил бы нам установить связь между сьельсинами и Тихими.

Мы не нашли ничего.

Корабль Иубалу был военным, и на нем не хранилось ответов на интересовавшие нас вопросы.

Читатель, я не стану утомлять вас подробностями ни о бесконечных часах, проведенных за чтением, ни о длительных заседаниях, на которых мне приходилось присутствовать по требованию Разведывательной службы и военного министерства. Я лишь немного остановлюсь на возвращении на сцену директора Браанока и лорда Бурбона.

– И эта тварь вас знала? – спросил Браанок, нависая надо мной и столом.

Августин Бурбон сидел рядышком.

– Я уже сказал, что знала, – ответил я, поворачиваясь от автора предыдущего вопроса к директору Разведывательной службы.

Любое военное следствие изобилует повторяющимися вопросами, но мне казалось, что Браанок испытывает от этого личное удовлетворение.

Лоркан Браанок смахнул со стола голографические панели с таким видом, словно точил топор.

– А вы ее знали?

Я стоял, широко расставив ноги и сунув пальцы за пояс, несказанно довольный тем, что наконец вновь смог облачиться в привычную черную одежду.

– Ваша светлость, как я отметил в рапорте, мы с этим существом никогда прежде не встречались. То, что химера знала обо мне, было следствием моей громкой репутации.