Читаем Демон сна полностью

След крови и семени сперва шёл всё время по прямой, но через некоторое время стал забирать правее и в конце концов вывел меня к незнакомому асфальтированному проезду, по ту сторону которого высилось большое слабо освещённое здание. «Государственный Социальный Университет» — прочитал я аршинные неоновые буквы на глухой боковой стене. Так вот, оказывается, куда меня занесло. Охвостье Лосиноостровской улицы, тупики, упирающиеся в лес или в окружную железную дорогу. След пересекал проезд и уходил за деревянный заборчик какой-то частной территории слева от высокой ограды университета. Здесь было совершенно безлюдно. Окна в здании учебного заведения не светились. Только лишь за широкими стеклянными дверями входа горели дежурные лампы в холле. С трудом переставляя усталые ноги, я подошёл к заборчику. Перелезать или пройти сквозь? И то и другое было мне сейчас одинаково трудно. Впрочем, пройдя немного по тротуару вдоль ветхих деревянных планок, я обнаружил за углом висевшую на одной петле незапертую калитку. Посредине довольно большого участка, огороженного забором и густо заросшего кустами и деревьями, стоял одноэтажный маленький деревянный домик, совершенно не видный с улицы. Надо же, подумал я, здесь даже такие сохранились. Домик, впрочем, выглядел совсем заброшенным. От калитки даже не шло никакой тропинки к крыльцу. Поперёк входной двери были прибиты две широкие доски. Окна заколочены не были, но свет в них не горел. Стёкла, впрочем, насколько я мог разглядеть, остались целыми. Кровавый след поднимался к открытому слуховому окошку на чердаке, заходил внутрь дома и обрывался там. Выходного следа не было. Но даже «истинным зрением» я не видел внутри ни какого-либо багрового облака, ни иных признаков присутствия потустороннего существа. Я отключил «истинное зрение» и включил «общий рентген». Да, в домике никого не было, но он явно был обитаем. И обитаем не по-хорошему. Сразу стало понятно, почему совершенно заросла тропинка к переднему крыльцу. Те, кто пользовался домиком, входили и выходили через полуподвальный люк у задней стены. От люка до слегка прикрытой отставшей доской дыры в заборе позади дома шла хорошо протоптанная грязная дорожка. Обстановка внутри дома мгновенно вызвала у меня очень и очень плохие воспоминания о всё той же миссии в долине графов Залесьевых. Широкие диваны и оттоманки в узких занавешенных альковах. Длинные грязные столы и скамьи вдоль стен. Высокие канделябры со свечами чёрного воска, сейчас, к счастью, потушенными. Мерзкие богохульные надписи и рисунки на стенах, сделанные тускло блестящей в слабом свете уличных фонарей краской — возможно, кровью. Я ещё на пару секунд включил истинное зрение. Да, они были выведены человеческой кровью. Также, как и огромный круг с пентаграммой на полу в самой большой зале домика. За пентаграммой громоздилась деревянная кафедра, рядом с нею лежал широкий плоский камень. Алтарь, понял я. И тоже со следами крови. На сей раз, впрочем, не только крови. Господи, до чего же противно смотреть на это «истинным зрением»! На алтаре были ещё и брызги человеческого семени. Всё было плохо. Я нашёл логово тёмных культистов.

Прислонившись спиной к стоящему рядом дереву, я прикрыл глаза. Хотелось выть. Кажется, я даже издал тихий скулящий звук. Ну почему, почему я всё время натыкаюсь на какую-то грязь и мерзость? Авгиевы конюшни, нет, даже хуже. Сизифов труд. Ты с колоссальным трудом и тяжёлыми потерями уничтожаешь круг тёмных чародеев, загоняешь в адские вертепы демоническую силу, что подавала им богатство и колдовское могущество, а всего через несколько месяцев обнаруживаешь притон негодяев, стремящихся подражать злобным потусторонним тварям. Ведь это были обычные люди, «истинное зрение» не выявляло присутствия существ ментального плана. Впрочем, стоны и плач убитых здесь жертв всё равно на секунду послышались мне. Почему, почему люди творят такое? И сам собою пришёл ответ: потому что ждут подачек от тёмных сил. Ведь те с удовольствием откликаются на зов. Тем более, на такой прямой зов, на вызов. Сволочи.