— Осторожно! — крикнула Ольга, и я едва успел пригнуться — тёмный протуберанец выметнулся из облака, удар прошёл выше меня и с грохотом выбил раму окна за моей спиной. Я выпрямился и потянулся за пистолетом. Слишком поздно! Второй такой же протуберанец вдруг обхватил Ольгу и повлёк её к выбитому окну. Я на слабых ногах метнулся к девушке и попытался удержать её. Однако меня просто поволокло за нею — пытаться противостоять страшной силе было всё равно, что удерживать отходящую от станции электричку. «Бросьте!» — закричала начальница отдела снов. — «Отпустите меня! Малинов, вы же тоже погибнете! Не-е-ет!!»

Ну, шалишь, со странным упрямством подумал я. Я такую красавицу не отдам тебе, смерть костлявая. Лучше сам сдохну. Коньяк, что ли, до сих пор играл в жилах? Я перестал сопротивляться силе и лишь крепче вцепился в прекрасную директоршу. «Не-ет!! Не надо!!» — вновь закричала она, пытаясь вырваться одновременно из обхвата облачного протуберанца и из моих объятий. Но нас уже вынесло через выбитое окно, и неодолимая сила рывком швырнула свои жертвы оземь. Буквально за долю секунды до убийственного удара о гравий, я сумел-таки сконцентрироваться и сжать свою волю в тугой узел, продёрнув ментальный рычаг буквально по мясу своей психики. Аах! Это было больно, очень больно, но я смог на мгновение деволюмизировать нас обоих, так что земли мы коснулись бесплотными. Тут же я отпустил деволюмизацию — это было всё, на что хватило сил. Чёрная пелена обморока застила мне глаза. Ольга оказалась сверху, и наши дыхания на секунду смешались… Смутно я ещё успел почувствовать, как Ольга скатилась с меня. Я увидел, что она вскочила на ноги и выхватила пистолет, затем я словно сквозь вату услышал выстрелы — она стреляла куда-то вверх. Потом всё окончательно померкло.

Глава 4. По демоническому следу

Я пришёл в себя от того, что кто-то ласково гладил меня по взлохмаченным волосам и напевал тихую песню, из которой я смог разобрать лишь «баю, баю, баю…»

«Аня…»- еле слышно прошептал я, и песня тут же стихла, а ласковая рука перестала гладить мою голову.

— Вы очнулись? — печально спросил золотистый голос.

Я приподнялся на локтях и огляделся. В теле была жуткая слабость, сильно болели голова и мышцы рук и ног. Я так и лежал на гравиевой площадке под окном Марковой спальни, куда нас выбросила та жуткая сила. Рядом со мною сидела Ольга с пистолетом в руке.

— Я должна вас задержать, Малинов. Но вы спасли мне жизнь, — сказала она. — Я и не думала, что вы можете сделать бесплотной такую… массу.

— Я тоже не думал, — невесело усмехнувшись, сказал я. — Однако не скромничайте зря. Тоже мне, масса — в вас всего-то сколько — килограмм сорок-сорок пять? Я много раз экспериментировал, и знаю, конечно, что мой максимум для деволюмизации составляет около тридцати. Наверно, вы понравились моему подсознанию, и оно дало мне силы обесплотить вас… всю.

Я принял сидячее положение, подтянул под себя ноги и попытался встать.

— Вы, наверно, не сможете идти, — сказала златовласая директорша. — Вы помните, что произошло?

— Я совершенно точно помню, что вы меня арестовали, товарищ директор отдела, — довольно холодно ответил я, опять опустившись на гравий. — Только вот, не знаю, за что. Ещё помню, что мы вроде как вытащили Марка из очень странного сна. Что это было? И что с ним будет теперь?

— С вашим другом, думаю, всё в порядке. Он просто очень крепко спит, — директорша посмотрела вверх, на выбитое окно, рама которого с треснувшим стеклом валялась неподалёку от нас на гравии. — Хорошо, что он одет. А на свежем воздухе спать даже полезнее… Утром вызову машину и отправлю его в клинику на Тенистую — ему понадобится длительная реабилитация. Но потом он будет, как новенький. Что до вас, то вы угрожали оружием директору отдела, самовольно вышли из Организации, сразу став подтверждённой паранормальной угрозой, а главное, вы украли из моей квартиры мощный тёмный артефакт, находящийся у меня на ответственном хранении. Я задержу вас и препровожу в…

— Ольга Ивановна, — устало перебил её я. — Чтобы задержать меня, и уж тем более куда-то препроводить, вам понадобится как минимум вызывать опергруппу, а может быть, и весь боевой отдел. Но пока сюда прибудут первые, и пока будут собираться вторые, я уже буду очень далеко отсюда. Вы же должны понимать, что вам-то самой воспрепятствовать мне не под силу — я просто деволюмизируюсь, и всё.

На самом деле я немного блефовал — после чудовищного напряжения психики при обесплочивании тела красавицы-директрисы я отнюдь не был уверен, что смогу сейчас сам перейти в ментальное пространство. Впрочем, я уже чувствовал что-то вроде второго дыхания — видно, ласка и колыбельная Самохиной пошли мне на пользу, как ни странно.

— Я могу усыпить вас, — неуверенно прошептала синеглазая начальница.

Но я уже начал кое-что соображать: