Но, тем не менее, она, административная карта, есть, а значит необходимо продолжать унификацию, чтобы исключить «недоработки на местах» - добиться «минималки» для всех объектов учета. Такая логика выглядит нормальной для всех уровней власти кроме тех, которым приходится добиваться соответствия этих самых индикаторов целям однотипности административной карты. А ведь при существующем порядке вещей другого алгоритма действий для местных властей не существует. Приходится изобретать велосипед, ведь за несоответствие последуют репрессии. Но как его изобрести, если реальная жизнь, которая, несмотря на модернизационные усилия, устаканивается сама по себе, не требует никаких серьёзных изменений? Приходится выкручиваться ради унифицированных индикаторов.

И именно здесь и скрыт парадокс — выкручиваться за счет местных ресурсов, которые в большинстве случаев являются производными от физической карты. Увеличить торговые площади? Позовем местный «бизнес» - лесопилку и попросим «нарисовать» магазин. Улучшить ситуацию с жильем, при том, что 40% населения муниципалитета в нем фактически не живут, а половина домов стоят вообще пустые? Без проблем — напряжем цементный завод, работающий на местном сырье, пускай построят многоквартирный дом. Для кого? Это уже не важно.

Жизнь по разным картам опасна наступлением точки коллапса — возможна ситуации, когда физическая карта уже не сможет служить для нормальной имитации карты административной. И тогда наружу полезет реальность, являющаяся следствием простого факта «каждое место уникально». К этому власть просто не готова, ибо реальность у нас принято учитывать, имитировать, администрировать, ею управлять, но уж точно не знать.

Новые слободы: как место в пространстве становится равно статусу в государстве

Работные избы, доходные дома и ремесленные кварталы: из населенных на территорию активно формируются новые слободы. Но города от этого не случается.

В Татарстане есть замечательный поселок, который называется Камские поляны. Если не знать о его существовании, то при проезде мимо вполне можно принять его за мираж. Хорошая трасса среди бесконечных однообразных полей, скорость за сто двадцать. Внезапно прямо посреди поля возникает современный микрорайон с домами 90-й серии. Классика советской комплексной застройки — пристроенные универсамы, учреждения соцбыткульта, типовые административные здания. Около обочины въездной знак «Камские поляны». Через десять секунд все кончается — вокруг снова возникает поле. Было ли, аль показалось? Было, и не показалось. Камские поляны строились как город атомщиков вблизи АЭС. Прямо посреди поля, в нескольких десятках километров от ближайших городов. Но атомной слободы не получилось — АЭС (того же типа, что и Чернобыльская) так и не достроили, а люди остались.

Подобных объектов, оставшихся в наследство от советской административно-ведомственной системы расселения, множество - более трети всех городов. Их ныне положено спасать, а спасаемым гордиться статусами, которыми наделяются такие поселения либо государством, либо самими жителями в процессе спасения: моногород, поселок атомщиков, наукоград, ЗАТО и так далее. В идеале гордость должна сопровождаться и потоком федерального финансирования. Все эти жилые точки — не поселения, а населенные пункты. В них люди не поселялись, их населяли. Процесс выглядел следующим образом: ведомство выбирало на карте пункт, в этот пункт административно населялись трудовые ресурсы, а для их обеспечения создавалась «система социально-бытового обеспечения». Процесс населения и обеспечения был унифицированным: и на дальнем севере и на близком юге использовались те же типовые проекты, отличающиеся лишь нюансами, связанными с неизбежностью признания влияния природных условий. Но административная карта всегда была важнее территории: пространство на бумаге неизбежно выглядит однородным. Бумагу наполняла не география, а сеть пунктов наполнения. Населенных пунктов.